Я ещё даже не овладел Бетани, поэтому не смог бы оставаться профессионалом даже за пятьсот долларов.
И, конечно же, член встал при мысль о том, чтобы трахнуть Бетани. «Лежать, ублюдок, сейчас не время». Спасибо за мантии, иначе я бы выглядел как пятнадцатилетний подросток, впервые увидевший сиськи.
Мой отец начинает говорить первым, возвращая меня в настоящее, и член сразу спал.
– Добро пожаловать на последнее испытание, джентльмены. Это ваш последний шанс доказать нам, что вы преданы и достойны нас. Вас вкратце проинструктировали. Знаете, какие будут последствия, если вы не справитесь? – Он замолкает, пока все новички в унисон кивают головами и говорят «Да, мастер». – Отлично. Джентльмены, я передаю факел моему брату, чтобы он объяснил процесс вступления. И с этими словами я слышу, как он садится обратно, а отец Деклана встает, чтобы объяснить. Все то же дерьмо, что и в прошлый раз.
– Ваш последний тест. Вы видите перед собой человека, покорно стоящего на коленях. Мальчики, вы все помните анкету, где мы спрашивали, кого вы больше всего ненавидите? – Все кивают. – Так вот, тот, кто перед вами, и есть этот человек.
Их глаза становятся круглыми, как блюдца, и на их лицах появляется понимание. Роберт машет кому-то рукой, и тот подходит с накрытым сервировочным блюдом. Затем крышку открывают, показывая пять ножей.
– Каждый из вас возьмет нож с блюда, назовет свое имя, а затем имя человека, стоящего перед вами на коленях. После этого вы скажете, почему ненавидите его, затем вы можете либо снять мешок, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, либо оставить его. Неважно. В любом случае вы оборвете их жизнь. Если вы пройдете, вас примут в братство. Если нет, будем надеяться, что у вас не развяжется язык. – Он замолкает, очевидно, делая то же самое, что и мы, оценивая их реакцию и гадая, кто достаточно силен, а кто нет. – Кто хочет пойти первым?
Один паренек, которого я заметил, самый невысокий из всех, закрывает глаза, глубоко вздыхает, затем их открывает. – Я, мастер Картер.
– Назовись, парень, – мгновенно требует мой отец прямо у меня за спиной. Вероятно, он раздражен тем, что ребенок проявил инициативу. Как обычно.
Пацан слегка напрягается, молодец, перед тем как ответить. – Альфонсо Берчелли, мастер Мартинелли.
А-а-а, теперь все ясно. Его семья – кучка проныр в «сырном бизнесе». В основном импортирует сыр из Италии, с печально известной историей контрабанды наркотиков в процессе, наряду с другими незаконными авантюрами. Сидя здесь и наблюдая, как волнами на него накатывает трусость, я задаюсь вопросом, что могло бы заставить дрогнуть человека из его семьи.
– Назови человека, которого ты ненавидишь, и причину этой ненависти.
– Человек, которого я ненавижу, – мой дядя Роман Берчелли. Причина ненависти… он изнасиловал мою сестру. Она покончила с собой в прошлом году – ей было всего четырнадцать лет. Никто не поверил нам из-за него. – Слеза скатывается по его щеке, прорываясь сквозь его попытку быть безжалостным, как все мы.
Глядя сквозь маску, я вижу, что Синклер и Деклан сжимают кулаки до побелевших костяшек, как и я. Этот больной ублюдок изнасиловал свою четырнадцатилетнюю племянницу? Если тот, как его там, не убьет его, Синклер точно готов вступить в игру, вместе с Декланом и мной.
– Твоя причина веская. – Щелкнув пальцами, другой член нижнего звена подходит к нему с подносом, на котором лежит нож. – Возьми нож, открой его лицо, если хочешь, а затем убей его.
Парнишка трясущимися руками берет нож, срывает мешок с головы дяди, а затем поворачивается к нему. Роман с усмешкой смотрит на племянника, затем плюет ему под ноги.
– Пошел ты, маленький предатель. Я говорил тебе, что ты будешь следующим. Эта маленькая сучка-сестричка сама напросилась на все, что я с ней сделал. Грязная шлюшка, как и ее педерастический старший брат. – Он маниакально смеется. – Мой брат вырастил самых слабых маленьких панков на свете. Позор.
Парень стоит там, слушает спокойно всю херню и не двигается. Он почти окаменел перед ним. Наконец, спустя несколько мгновений он наносит удар. Один глубокий удар по лицу. Мужчина начинает ругаться на английском и итальянском, но продолжает сыпать оскорблениями. Пока парень стоит, дрожа, как осиновый лист. Синклер, видимо, решил, что у мальчишки не хватит духу довести дело до конца.
Он быстро встает, спускается по каменным ступеням, выхватывает нож у Альфонсо, а затем с силой вонзает нож в член мужчины, отчего тот кричит от мучительной боли. Синклер получает удовольствие от этого дерьма. Черт, в какой-то степени как и все мы. После пыток и убийства ублюдка, способствовавшего смерти моей матери, я вернулся в пентхаус и три часа трахал Деклана. Невероятный кайф получаешь, когда вершишь свою гребаную форму самосуда.
Когда Роман все еще корчится от боли, Синклер обходит его сзади, хватает за волосы и откидывает его голову назад под странным углом, чтобы повернуть лицом к себе.
– Долбаная мразь. Свою родную племянницу? Я тебе, сука, покажу, чего ты заслуживаешь. – Затем Синклер толкает его вперед и изо всех сил втыкает нож прямо в задницу Романа. Затем прокручивает нож, измельчая анальную щель в клочья, пока Роман кричит. – Ты заслуживаешь гораздо худшего, чем это, извращенный, безумный ублюдок. Сквозь придушенные крики Роман бросает Синклеру проклятия. Я лишь смеюсь.
Зря ты так сказал, сын шлюхи.
Глубокий безумный смех исходит от Сина, когда я чувствую, как наши отцы придвигаются к нашим стульям.
– Довольно, Синклер. Прикончи его, чтобы мы могли продолжить. – Требовательные слова отца на время заставляют его замолчать.
Медленно Син снимает маску, и его глаза выглядят демонически. Из-за маски они кажутся почти черными. Он снова хватает голову Романа и легко откидывает ее назад, так как потеря крови окончательно его обездвижила.
– Хочешь, чтобы этот извращенец умер? Отлично. И с этими словами он перерезает шею ублюдка от уха до уха. Удар настолько глубокий, что он почти обезглавливает его, а кровь заливает все вокруг.
Дыхание Сина затруднено из-за адреналина и алкоголя, но в нем чувствуется оттенок усталости. Передавая нож обратно Альфонсо, он заявляет: – Ты никогда не был создан для этого дерьма. Убирайся к чертовой матери и никогда не говори о нас, или я сам выслежу тебя и сделаю с тобой что-нибудь похуже.
Затем Син уходит, оставляя в комнате потрясенных инициаторов, которые пытаются не сблевать и не потерять сознание. Я встаю, Деклан следует за мной, и мы спускаемся по лестнице.
Остановившись у тела, я снимаю маску и смотрю на других посвященных. – Если вы не можете сделать это. – Я указываю на тело Романа. – Валите нахрен отсюда со своими сучьими задницами. То, что сказал Синклер Альфонсо, касается и ваших чопорных богатеньких мальчиков. Не надо шутить с «Трезубцем». Мы найдем вас. Мы покончим с вами. Выбор за вами.