Я поднимаю руку вверх в попытке заставить его замолчать, пока перевожу дыхание. Сейчас я не уверена, у меня проблемы из-за того, что он пугает меня до одури, или из-за его завораживающего облика рок-бога.
Деклан стоит передо мной в одних низко висящих темно-серых трениках, демонстрируя греховно сексуальный V-образный вырез, который сужается вниз в страну неизвестности. Конечно, поскольку я – сладкоежка, то бросаю быстрый взгляд на заметную выпуклость на его трениках и с трудом сдерживаюсь, чтобы не ахнуть. Черт возьми, он огромный. Я могу сказать, что он больше, чем любой другой мужчина, с которым когда-либо была. Вау. Сглотнув, я снова смотрю на его лицо. Деклан сложен как огромный, татуированный греческий бог. Татуировки, покрывающие его мускулистые руки, безупречно переходят на плечи, грудь и живот. Цветные волны, завихрения и формы безупречно переливаются между черным и серым. Поднимаясь взглядом по груди и татуировкам, я резко останавливаюсь на пирсингах в его сосках. У. Него. Проколоты. Соски. Чего бы я только ни сделала, чтобы облизать эти сексуальные штучки.
Облизать? Что, черт возьми, со мной не так? Господи, этот ходячий Адонис, трахающий всех подряд, чуть не напугал меня до смерти, а я думаю о том, как было бы здорово, если бы он прижался ко мне. Твердый и мягкая. Высокий и маленькая. Возможно, из-за его большого на вид члена я хоть раз получу достойный оргазм.
Я быстро закрываю глаза, пытаясь контролировать неоспоримое вожделение, которое, как знаю, отражается на моем лице и сочится из моего тела. Дурацкие потные ладони. «Вот что происходит, когда ты не трахалась более двух лет, тупица. Спасибо за напоминание о моем неудачном жизненном опыте, голос разума. Нет. И еще, пошел ты».
Я медленно открываю глаза, сохраняя нейтральное выражение лица, и чуть не закричала снова, когда он оказался рядом. Прямо. Передо. Мной. Я собираюсь снова закричать, может, пнуть его, когда он удивляет меня, быстро прижимая меня к своему твердому телу и увлекая нас обратно в мою «комнату», ровно настолько, чтобы закрыть дверь ногой и прижать меня между ним и стеной.
– Что за…
Я даже не успеваю закончить, когда он накрывает мои губы своими. Я настолько ошеломлена происходящим, что даже не осознаю, что целую его в ответ, пока он не требует проникновения его языка в мой рот. Набравшись смелости, я отказываю ему в этом, заставляя его слегка зарычать на мое неповиновение, после чего он ласкает мои губы своим языком. Я чувствую, как его язык касается моих губ, заставляя меня ахнуть. Это определенно было его целью, потому что он быстро засовывает язык глубоко в мой рот, заставляя наши рты слиться воедино. Мы боремся друг с другом за обладание, так как страсть и влечение переполняют нас. Мои легкие горят, но я не поддаюсь. Мы оба так увлечены поцелуем, что даже не шевелимся. Мы не ласкаем друг друга, просто наслаждаемся поцелуем так, что ни о чем другом не можем думать.
Резкий стук в дверь разъединяет нас.
– Деклан, мерзавец. Убирайся оттуда!
Я не уверена, кто из них это говорит, но по властному тону могу предположить, что это Синклер. Смутно помню его доминирующую ауру вчера, когда он подарил мне первый оргазм за долгое время.
Деклан дышит так же тяжело, как и я, когда шепчет: – Не обращай на него внимания, – а затем одаривает меня великолепной улыбкой. Когда снова смотрю в его безупречные серо-голубые глаза, то понимаю, что полностью очарована ими. Хотя в них могу прочесть легкомысленный характер, я также вижу смутное беспокойство. Беспокойный взгляд, который говорит, что его жизнь – далеко не прогулка по парку, но он остается собой несмотря ни на что.
Я знаю об этом больше, чем кто-либо другой. В некоторые дни мне трудно удержаться на плаву и не поддаться тьме, которая хочет утащить в глубины ада.
– Деклан Грант Картер. Либо опусти Бетани и выходи, чтоб мы все могли поговорить, либо я зайду и вытащу твою собачью задницу за кольцо на члене, наглая рожа.
Ага. Это точно Синклер.
Деклан закрывает глаза и откидывает голову, словно молясь о терпении. Затем он простонал. – Черт бы тебя побрал, Синклер Альфред Блэквелл! Все шло так хорошо, ублюдок!
Альфред? Альфред. О боже, я начинаю смеяться, не силах сдержать безудержный, беззаботный смех. До такой степени, что почти вдвое сгибаюсь от смеха, прижимаясь к Деклану. Я все еще хохочу, когда Деклан поцеловал меня в макушку и пошел со мной к двери. Он открывает дверь и перед нами стоит разъяренный Синклер, и я не могу удержаться и смеюсь еще сильнее.
Синклер – потрясающий мужчина, хотя и полный кретин, но второе имя ему просто не подходит. Я просто не могу остановить маниакальный смех, чтобы хоть немного отнестись серьезно к тому, насколько его бесит упоминание Декланом своего второго имени.
– Ты просто не мог промолчать, да?
Деклан улыбается своей потрясающей улыбкой слегка полными губами, уукрашеными пирсингом в виде обруча на правой стороне нижней губы.
– Заставил солнышко смеяться и разозлил тебя. Так что мне зачет вдвойне. Но ты первым назвал мое второе имя, засранец.
– Да, но Грант и близко не звучит так напыщенно и правильно, как Альфред, – сквозь зубы говорю я, перед тем как меня настигает очередной приступ смеха.
Деклан раскатисто смеется, присоединяясь ко мне. Синклер бросает на нас злобный взгляд изумрудных глаз, и ему совершенно не нравится наша шутка в его адрес.
Голос Джованни раздается в коридоре. – Еда готова, если вы все закончили спорить. Я не буду ждать, так что поторопитесь или отвалите!
И конечно же, в животе заурчало, я поняла, что прошло слишком много времени без еды. В воздухе витает восхитительные ароматы завтрака.
– Пойдем, солнышко. Давай покормим тебя, пока у этого заносчивого говнюка не слетели трусы от недостатка контроля, – говорит Деклан, направляясь на кухню и все еще меня обнимая.
– Ты в курсе, что я могу ходить сама? – спрашиваю я его, приподняв бровь.
– Ага-а-а, – отвечает он, растягивая «а» в конце, чтобы подчеркнуть. – И все-таки я тебя не отпущу. Ты слишком хорошо чувствуешься в моих объятиях, и раз уж этому засранцу пришлось нас прервать, я собираюсь завладеть всем твоим вниманием, – заканчивает он, провожая нас на кухню.
На кухне Деклан быстро берет стул у массивного острова, садится, а затем легко подхватывает меня и устраивает у себя на коленях, после чего подвигает к нам две большие тарелки с едой.
– Ешь, солнышко. Джи хорошо готовит, а ты давно не ела.
Затем он начинает есть, держа левую руку на моей талии.
Я смотрю на тарелку с вафлями, беконом, колбасой и яйцами. Пока пытаюсь решить, с чего, черт возьми, начать, голос Джованни выводит меня из задумчивости.
– Кофе, сок, молоко или в воду, Tesoro?
Я поднимаю взгляд и вижу, что мне улыбается такой же очаровательный и без рубашки Адонис. Господи Иисусе, какую воду пили их родители, когда их создавали? Серьезно.