Закончив узел, я отхожу, чтобы полюбоваться своей работой. Не самая моя лучшая, но в данный момент я слишком чертовски далеко зашел, чтобы заботиться об этом. Мое желание обладать ею, владеть и, наконец-то, сделать своей – так же как это сделали мои друзья – поглощает меня до такой степени, что я почти хочу сказать: «К черту правила». Но этого не делаю, потому что парни правы.
Если облажаюсь, я могу разрушить все.
Я начинаю ходить вокруг нее, желая успокоить бушующую внутри меня бурю, и объясняю: – Вот как все будет, Бетани. Мы с тобой сыграем в небольшую игру. За каждый правильный вопрос я дам тебе небольшое удовольствие. За каждый неправильный вопрос, ну, скажем так, ты можешь получить удовольствие, а можешь и не получить. Как считаешь, это справедливо, котенок?
Когда поворачиваюсь к ней, меня встречает злобный оскал искусительницы. А, я вижу, огонь вернулся, раз она связана. Идеально. Стоя перед ней, скрестив руки на голой груди, в одних трусах, не скрывающих мою эрекцию с пирсингом, я наблюдаю тонкие изменения, которые выдают ее удовольствие от того, что она связана.
Ее зрачки начинают расширяться, когда она изучает взглядом мое тело. Под ее майкой и спортивным лифчиком торчат тугие соски, дыхание становится немного прерывестее. Я вижу, как пот проступает на ее коже, поскольку возбуждение повышает ее температуру. Весь акт наблюдения, как мой маленький олененок извивается и барахтается, в то время как я стою, как невозмутимый лев, ждущий нападения, заставляет мой член подрагивать, а моя решимость пытается ослабнуть. Движение заставляет Бетани затаить дыхание, возвращая мое внимание к ее раскрасневшемуся лицу и приоткрытым губам.
Подойдя к ней, я берусь руками за перекладину и возвышаюсь над маленькой, но изящной фигурой Бетани. Когда она наконец, склонив голову, встречается с моим взглядом, я на мгновение замираю от ее глаз. Безупречные глаза аквамаринового цвета, хранящие и скрывающие столько эмоций и секретов, словно бурлящий бездонный бассейн, в который я хочу упасть и утонуть.
– Ну что, мой маленький котенок, хочешь поиграть в игру?
Она кивает головой, но меня это не устраивает, особенно с тем, как я играю.
– Скажи мне словами, сладкая, – пропел я, обхватив ее подбородок рукой и проводя большим пальцем по ее нижней губе, желая, чтобы это был мой язык. Скоро.
– Д-да.
– Что да? – спрашиваю я, желая и нуждаясь в ее полном ответе.
– Да. Я хочу поиграть в игру, – говорит она, впиваясь в меня своим взглядом. Она хочет и нуждается в этом так же сильно, как и я.
– Хорошая девочка. – Я целую ее в лоб, а потом перехожу к деталям. – Теперь несколько основных правил.
– Правила. Зачем нам нужны правила?
– Потому что. – Я глубоко вдыхаю, затем выдыхаю, чтобы расслабиться. – Я доминант, Бетани. Ты понимаешь, что это такое?
Она фыркает и начинает смеяться, сбивая меня с толку. Видимо, на моем лице написано удивление, когда она приходит в себя.
– Синклер, у меня, возможно, очень мало сексуального опыта, исключая безумие последних нескольких недель, но я не глупа. Я читала несколько эротических книг, так что кое-что знаю.
– Ну и что ты из них узнала?
Она закатывает глаза от моего тона, и у меня руки чешутся надрать ей задницу, но я не тороплюсь. Потому что как только я начну, мой маленький котенок много чего нового узнает.
– Ты любишь все контролировать. Говорить мне, что делать, и ждать, что я буду «хорошей девочкой и буду слушаться», – цитирует она и снова закатывает глаза. – За плохое поведение наказать меня, за хорошее – наградить. Примерно так.
Неплохо для того, кто прочитал это в дерьмовых книгах, но она определенно человек с нулевыми знаниями об этом.
– Не самое худшее определение, которое я когда-либо слышал. – Я снова начинаю прохаживаться вокруг нее. – Но это гораздо больше, чем ты сказала, котенок.
– Что правда? Тогда просветите меня, сэр. Ее снисходительный тон мгновенно выводит меня из себя, но от маленького умного замечания «сэр» член у меня становится болезненно твердым, и мне приходится впиться зубами в губы, чтобы стон не сорвался с моих губ.
Твою мать. Меня давно так не называли, и слышать это из ее уст – самая сексуальная вещь на свете.
Когда снова оказываюсь позади нее, я подкрадываюсь к ней и встаю достаточно близко, чтобы не касаться ее, но она может чувствовать тепло моего тела. Снова взявшись за перекладину, я наклоняюсь так, чтобы губами оказаться на расстоянии шепота от ее уха.
– Котенок, я не только доминант, но и мазохист, и садист. Хотя и хочу твоего добровольного подчинения, знаю, что с тобой это будет не так просто. Я не ожидаю меньшего, что делает две другие стороны еще более увлекательными.
Я провожу языком по мочке ее уха. Бетани охает и с прерывистым стоном откидывает голову на мою грудь. Быстро сменив тактику, я впиваюсь зубами в мочку уха. Не настолько, чтобы повредить, но достаточно, чтобы оставить следы. Ее легкий вскрик боли заставляет меня вцепиться в перекладину над нами так крепко, что кажется, она сейчас сломается. Освободив ее мочку, я нежно посасываю, чтобы успокоить, и Бетани облегченно вздыхает.
Затем продолжаю: – Видишь ли, котенок, как мазохист, я наслаждаюсь твоими оскорблениями и унижением меня. Мне даже нравится боль, которую ты мне причиняешь. Как садисту, все наоборот. Мне нравится причинять боль, унижать и отказывать себе в удовольствии не меньше, чем получать его. В спальне получается нечестивая комбинация.
Я ухмыляюсь, осыпая легкими поцелуями ее шею, и ее мгновенный наклон головы, чтобы открыть и дать мне больше места в неосознанном акте подчинения, разжигает желание, которое бьется во мне, требуя освобождения.
– Ч-что насчет третьего?
– Ты имеешь в виду доминантную сторону?
– Да.
– Это особый свод правил, он перетекает в два других. Если ты согласишься на все это, я обещаю тебе мир наслаждения, подобного которому ты еще не знала. Мы заключим соглашение, в нем установим основные правила, которые будут действовать только, когда мы с тобой. Например, если ты будешь вести себя, как дрянь, как сегодня, будешь наказана. Если будешь хорошей девочкой, то получишь вознаграждение.
Мне нужно снова посмотреть ей в глаза, и поэтому я встаю перед ней.
– Ты поняла, о чем я, котенок?
– Да.
– Что да, котенок? – спрашиваю я, нахмурив брови.
Моя маленькая умница показывает свое отношение, закатывая глаза, но отвечает: – Да, сэр.
Эти маленькие акты подчинения заставляют мою кровь кипеть до такой степени, что готов кончить в штаны, но я не поддаюсь искушению.
– Я задам тебе этот вопрос только один раз, так что послушай внимательно, иначе игра окончена. Поняла? -И пригвождаю ее взглядом, который говорит ей, что я не собираюсь валять дурака. Время разговоров окончено.