У меня в мозгу происходит короткое замыкание, пока я думаю, что ответить. Сможем ли мы убедить Бетани прийти? Как, черт возьми, мы собираемся объяснить им наши «отношения»?
Я все еще молчу, когда Синклер говорит: – Да, дедушка Картер. У нас есть девушка.
– Девушка, в единственном числе? – спрашивает Нонно.
Черт бы тебя побрал, старик, ни хрена не пропустишь.
– Да, Нонно Мартинелли. В единственном числе. Хотя я бы не хотел обсуждать это в их присутствии, – ядовито бросает он в сторону наших отцов. – Но поскольку мы слишком уважаем вас троих, чтобы что-то от вас скрывать, я расскажу подробнее. Если вы не против?
– Конечно. Пожалуйста, мой мальчик. Нонно кивает вместе с двумя другими, а наши отцы игнорируют нас.
– Ну, может, это немного необычно для большинства, на самом деле мы все встречаемся с одной и той же женщиной, Нонно. Именно ее мы планируем брать с собой на мероприятия, пока она будет чувствовать себя комфортно.
– Какого хрена она не будет чувствовать себя комфортно? Вы что, идиоты, нашли какую-ту трейлерную дрянь, которой пришлось заплатить? Полная чушь, – отвечает Синклеру Артур младший. Его угрожающий тон заставляет меня от ярости встать со своего места вместе с Джованни.
– Никто, и я имею в виду, черт побери, никто, не будет угрожать или говорить гадости о нашей девушке, сукин ты сын! – кричу я, пылая от гнева.
– ТИХО! – Деды вскакивают, и мы все мгновенно садимся.
– Мальчики, идите отсюда. Мы бы хотели поскорее встретиться с этой милой леди, если вы не против? Она, видимо, удивительная женщина, раз согласилась встречаться с вами, тремя дураками. – Мой дедушка смеется, наслаждаясь собой.
– Конечно, дедушка. Поговорим позже. Нонно, Попс, рад вас видеть, старые пройдохи. Я киваю им головой и направляюсь к выходу, пока Синклер и Джованни передают привет мужчинам, а затем выходят следом за мной.
– Ну, по крайней мере, дело сделано, – выдохнул я, идя к выходу, чтобы взять свой телефон и ключи.
– Да. Теперь нам нужно убедить Бетани пойти с нами на эти мероприятия, – говорит Син.
Ворча, я качаю головой. – Предоставь это Джи. Он «самый милый», как она выразилась, так что, возможно, сможет приготовить ее любимое блюдо и десерт, чтобы ее убедить. Я не собираюсь даже заморачиваться, и если ты не хочешь снова получить блестящий член, предлагаю тебе ни хрена не говорить, Син.
– Хорошая мысль. Джи, все на тебя, засранец, так что не облажайся.
– Отлично. Мне сейчас все равно. Я просто хочу вернуться в пентхаус и увидеть ее.
Ага, так по-мужски.
Глава 25
Джованни
Спустя несколько дней.
Я не знаю точно, каким образом, но задумчивый, властный Синклер сыграл решающую роль в принятии и в укреплении доверия к нашей группе. Бетани поставила фильм на паузу и начала рассказывать нам о своей жизни более подробно. Хотя кое что было трудно слушать, я уже сохранил имена в своем телефоне, чтобы изучить их позже. Я либо сам разберусь с ними, либо заплачу одному из наших помощников, но будь я проклят, если кто-то из них доживет до следующего дня.
Бетани держалась стойко, рассказывая нам, сколько раз она проводила дни без еды, носила одежду не со своего плеча, жила в квартирах, где редко имелись тепло или вода, и спала на полу, который иногда делила с тараканами и крысами. Потом дошла до мужчины Джима, который тоже через многое прошел. Поэтому он купил для матери Бетани наркотики в обмен на секс, но потом влюбился в нашу девочку. Я лично должен поблагодарить этого человека, потому что если бы он не пошел ее проведать, есть большая вероятность, что она была бы мертва.
Я снова содрогаюсь от этой истории, пытаясь проглотить желчь, которая все время поднимается и грозит вырваться наружу, пока Бетани крепко спит, положив голову мне на колени.
– Ты все еще думаешь о том парне Джиме? – мрачно спрашивает Синклер, заведомо находясь в том же зловещем настроении, что и мы с Декланом, пока пытаемся сосредоточиться на фильме.
Проведя рукой по лицу, затем ущипнув переносицу, я вздыхаю. – Да. Она сказала, что все еще поддерживает с ним контакт. Мне нужно найти о нем информацию и поблагодарить за то, что он спас ее. Я не… я даже не уверен, что, черт возьми, чувствую по поводу ее рассказа. Как она сама не подсела на наркоту, чтобы справиться с этим дерьмом, ума не приложу. Черт, наши жизни были ужасны, но даже близко не стоят к тому, с чем пришлось ей столкнуться.
– Да, потому что мы испорченные придурки. Наш ад всегда был гребаным фасадом роскоши. Охренеть. Неудивительно, что она хочет стать журналистом и фотографом, чтобы пролить свет на все то дерьмо, которое люди нашего мира воспринимают с неодобрением, как какую-то долбаную болезнь, – произносит Деклан грозным тоном, который говорит мне, что его борьба с ее историей еще хуже, чем мы думали. Он выглядит так, будто мог бы приехать в Сиэтл и сжечь город дотла в отместку, а затем поджечь сам штат ради забавы.
– Мужик, успокойся. Я знаю, что это тяжело. Поверь мне, я готов использовать все ресурсы, которые у нас есть, во имя нее, но ее там больше нет. Она здесь, с нами. Мы уже согласились, что больше не позволим, чтобы с ней что-то случилось. И мы не позволяем. Так что попытайтесь держать себя в руках или сходи в спортзал и снеси пару боксерских мешков.
– Пойти и уничтожить несколько жизней звучит лучше, – ворчит он, и я закатываю глаза вместе с Сином на его вспышку гнева.
Я решаю сменить тему, чтобы переключить его внимание. – Итак, ее день рождения через несколько недель, и мы знаем, что они не были самыми лучшими. Есть ли у нас какие-нибудь идеи, или мы будем прохлаждаться с ней здесь?
– Ресторан, – скучно ответил Синклер.
Деклан с отвращением посмотрел на него. – Придурок, это такой классический скучный ответ. Мы должны сделать для нее что-то другое и значимое.
– Ну и какая у тебя тогда идея, о мудрейший?
– Все просто. Мы отвезем ее в ее любимое место.
– Когда ты узнал про ее любимое место? – спрашиваю я. – Она сказала, что никуда не ездила, кроме как сюда и в Лос-Анджелес.
Деклан бросает на нас недоверчивый взгляд, как будто мы чего-то упустили. – Вы, парни, идиоты. Ее любимое место – Лос-Анджелес. Все просто, правда. Мы бронируем выходные в хорошем отеле, показываем ей, как мы живем в Лос-Анджелесе, но также позволяем ей показать нам свою часть Лос-Анджелеса. Мы принимаем и ценим то немногое, что у нее было, что делало ее жизнь счастливой на тот момент. Потом мы выпишем чертов чек в приют, в котором она жила, в знак благодарности этой леди Рамоне за все то потрясающее дерьмо, которое она делает. – Дэк спокойно отпивает глоток пива, как будто то, что только что сказал, не было одной из самых взрослых и зрелых вещей, которые он когда-либо говорил.