Наша принцесса только посмеялась и назвала нас переростками. Затем вошла в приют, как будто только что не перечеркнула тридцать лет нашей жизни. Услышав пронзительные крики, мы все влетели в парадные двери, едва не сорвав их с дерьмовых петель, и нашли Бетани в объятиях пожилой женщины с самой большой улыбкой на лице и со слезами на глазах.
Нас представили друг другу, и Рамона провела экскурсию по дому, пока рассказывала нам нескромные истории о Бетани. Как ни странно, это место показалось мне более гостеприимным и по-семейному уютным, чем все остальные. Культурный шок получился ошеломляющим, поскольку у всех этих людей не было абсолютно ничего, но они разделяли больше радости и смеха, чем все напыщенные мудаки, с которыми я когда-либо имел дело. Когда мы вручили Рамоне чек на десять тысяч долларов, на помощь, она обняла нас с такой материнской любовью, какой я никогда раньше не испытывал.
Моя мать ушла вскоре после моего рождения. У нее с моим отцом была деловая сделка. Она оставалась с ним, пока не родила ему сына, а потом сразу ушла, едва мне исполнилось три месяца. Хотя матери Деклана и Джи пытались поделиться со мной своей любовью, у них у всех хватало своих проблем, так что никто из нас не знал по-настоящему любящей матери.
Потом мы пошли в какой-то забитый до отказа ресторан под названием «Лос локос». Еда была фантастической, и все встретили нашего котенка с распростертыми объятиями и приветливыми улыбками. Проблема? Я почти на сто процентов уверен, что мы находились на территории картеля, и нас заметили. В этом и заключается проблема тайного общества, такого как «Трезубец». Наши руки находятся во всех мыслимых карманах, в зависимости от того, какую пользу они нам приносят. Отцы посылали своих сыновей в нашу школу в попытке заключить союз. Мы позволяли их сыновьям стать членами нашего общества, и те клялись нам в верности. Но мы также покупаем их продукцию и только их продукцию.
Если эта территория та, о которой я думаю, и, учитывая насмешливые убийственные взгляды, которые получаем всю ночь, мы можем оказаться в полной жопе.
– Джи, ты уже выяснил, чья это территория? – спрашиваю я из-за бокала, чтобы меня не поймал кто-нибудь, кто умеет читать по губам, что, несомненно, выдало бы, кто мы такие.
Он бросает на меня взгляд, который говорит все, что мне нужно знать. Черт!
Территория картеля Карины. У нас были отличные отношения с ними до тех пор, пока два года назад папочкин сыночек не напился и не стал хвастаться всем подряд на публичном мероприятии своей принадлежностью. К счастью, все остальные оказались слишком пьяны, чтобы обращать внимание на то, что говорит богатенький сопляк. Но не наши отцы. Его отец подписал договор, когда мы принимали Феликса в «Трезубец», что если он упомянет нас, то подпишет себе смертный приговор.
Феликс Карина-старший думал мой отец блефует, и когда они захотели выйти из договора, я нажал на курок дальнобойной винтовки. В результате пуля попала Феликсу-младшему между глаз, и наш союз был официально расторгнут.
Отведя на мгновение взгляд от Бетани, я замечаю в дальнем углу группу людей, которые быстро переговариваются и указывают в нашу сторону. – Мне это чертовски не нравится. Нам нужно убираться отсюда, пока дерьмо не попало в вентилятор.
– Ну, ты что-нибудь захватил с собой? – снова спрашивает Деклан с блеском в глазах.
Он настраивает себя на возможную драку. Это то, на что он тратит часы напролет: тренируется в различных видах боевых искусств. Хотя выглядит как чертова рок-звезда, на самом деле – он тренированный убийца, который не нуждался в оружии, чтобы кого-то уничтожить.
– Конечно, – отвечаю ему, но не углубляюсь, вдруг кто-то наблюдает.
На мне черные ботинки «Дольче и Габбана» на шнуровке, с ножом на каждой лодыжке и скрытым ножом в каждом каблуке. Наплечные кобуры с «Глок-19» на каждом боку. Они отлично спрятаны под моей сшитой на заказ кожаной курткой «Армани», в которой отделения для четырех дополнительных обойм.
– Я тоже в форме. И внедорожник, – заявляет Джио.
Вот почему он так настаивал на том, чтобы взять свой «Тахо». Будучи нашим гуру знаний, Джованни – темная лошадка. Он потратил время, овладевая навыками в самых разных областях – от оружия и бокса, как я, до боевых искусств, как Деклан. Но он также освоил искусство упаковки нескольких наших внедорожников арсеналом всякого снаряжения, включая пистолеты, ножи, подслушивающие устройства, гранаты и глушилки. Он знал, что есть вероятность, что приехав сюда, мы можем оказаться на территории либо врагов, либо соратников наших отцов.
Переминаясь с ноги на ногу, я говорю: – Нам нужно вывести ее отсюда и вернуть в отель.
Мы перекидываемся неуверенными взглядами, затем Деклан произносит: – Да. Но что мы ей скажем? В смысле… подожди, куда она делась?
Паника охватывает меня, я начинаю осматривать толпу в поисках Бетани. Мигающие розовые огни слегка искажают все вокруг, что затрудняет ее идентификацию в ее горячем розовом ансамбле в стиле сальсы.
– Черт. Они знают, что она с нами. Эти гребаные розовые огни сбивают меня с толку. Джованни?
На его лице написано разочарование. – Ее маячок не работает.
Я рычу, глядя на Джио. – Как, мать твою, ты не подумал проверить, на чью территорию мы едем, прежде чем согласиться?
– Ошибка в суждениях. Простая и понятная. Я облажался.
Черт.
Как мы подвели ее так легко, черт возьми?
Пока обвожу глазами толпу, пытаясь найти ее, голос выводит меня из оцепенения. – Compadres! Не стоит беспокоиться. Chica в хороших руках. Но капо хотел бы поговорить. – Его глаза-бусинки и взгляд, полный похоти, когда он говорит о нашей женщине, заставляют меня потянуться за курткой, прежде чем успеваю осознать, что делаю это. – Тише, тише. На вашем месте я бы этого не делал.
– Где она?
– Капо не любит, когда его заставляют ждать. Особенно члены «Синдиката Трезубца». – Он выплевывает последнее слово таким ядовитым тоном, что я напрягаюсь. Черт.
Нас, сука, сделали.
И если мы и Бетани хотим дожить до следующего дня, у нас нет выбора, кроме как подчиниться.
– Ну давай, веди нас к капо. Сейчас же, – жестко говорит Джованни, когда выплескивает яд на члена картеля.
Не обращая на нас внимания, он уходит, зная, что мы последуем за ним. Спустившись по ступеням, мы догоняем его за несколько шагов, когда весь этаж расступается перед нами в жутком акте уважения. На их лицах появляется осознание: на одних – притворный ужас, на других – спокойное понимание, когда мы проходим мимо.