Не желая уступать, этот ублюдок быстро поднимает ее, и Бетани обхватывает ногами его талию. Мои пальцы чешутся от желания задрать платье и посмотреть, есть ли на ней трусики, дразнить ее, пока она не начнет умолять нас. Но нашей лисичке придется немного подождать, чтобы получить удовольствие. Она наблюдала за другими в клубе, но мы никому не позволим увидеть, как трахаем ее до беспамятства.
Назовите нас эгоистичными ублюдками, но никто, кроме нас, не может видеть выражения лица нашей кошечки, когда она находится в экстазе. Она принадлежит только нам, и я перережу глотку любому ублюдку, если тот решит, что у него есть привилегия видеть ее такой.
Бетани слегка стонет, когда Деклан опускает ее на землю. Я притягиваю ее к себе и обнимаю, оберегая, глядя на безмолвных людей в комнате передо мной.
– Разве не так, котенок? Ты – наша, а мы – твои.
Её сияющего блеска в глазах и безупречной улыбки, когда она смотрит на меня, почти достаточно, чтобы свалить меня с ног. Вместо того, чтобы разобраться в этом чувстве, я целую ее в нос. – Ну?
Она поворачивается к комнате и отвечает: – Да. Они мои, а я их. Я боролась с этим, но они упорные и настырные придурки.
Ее дьявольская усмешка в конце заставила меня нахмуриться. Она подстрекает медведя и это знает. Я шепчу ей на ухо: – Ты заплатишь за это позже, котенок.
Меня встречает еще одна великолепная улыбка и небольшое пожатие плечами, когда она провокационно отвечает: – Идет.
Я втягиваю воздух, но прежде чем успеваю прокомментировать, кто-то прочищает горло, и нас выводят из нашего маленького пузыря. Феликс все еще удивленно смотрит на наш обмен, но снова становится невозмутимым боссом преступного мира.
– Ну что ж. Похоже, все вопросы улажены. Раз так, давайте спустимся в кабинку, чтобы наши великолепные девушки могли потанцевать и повеселиться. Как вам это?
Я киваю вместе с парнями, когда нам предлагают следовать за охранником.
На выходе из дверей я крепко сжимаю руку Бетани. Необходимость держать ее рядом, когда мы вступаем на эту неопределенную территорию, будоражит во мне каждый защитный инстинкт.
– Синклер? – спрашивает она.
– Хм? Прости, котенок. Отключился. Что ты спросила?
– Я спросила, откуда ты знаешь мистера Карину?
Мне почти хочется фыркнуть от ее отношения к нему. Вопиюще наивное выражение ее лица говорит мне, что она понятия не имеет о его деловых предприятиях, и это снимает часть тревожного чувства вины, возникшего с тех пор, как мы услышали, как она бормочет гимн нашего Синдиката во сне. Мы до сих пор не выяснили эту связь, но мы ждем окончания этих выходных, чтобы разобраться с этим.
Обхватив ее за талию, когда мы достигаем нижней ступеньки лестницы, я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что ничего не случилось. – Просто старый деловой партнер наших отцов, котенок. Не о чем беспокоиться. – Я замолкаю, когда мы достигаем канатов, частной VIP-зоны капо с видом на все вокруг. – Иди, развлекайся с подругой и не забывай сообщать нам, если тебе понадобится отлучиться. – Мой голос понижается, что посылает дрожь по ее телу. – Будь хорошей девочкой, котенок, или папочка снова свяжет тебя и отхлестает по попке.
* * *
Девушки снова на танцполе, а мы сидим в округлой кабинке с Феликсом. Мы не сводим глаз с девушек, так же как и охранники постоянно держат их головы в поле зрения. Дополнительная защита успокаивает, но я опасаюсь, как долго это продлится. К счастью, Феликс не заставляет нас долго ждать, прежде чем затронуть темы, которые необходимо обсудить.
– Джентльмены. То, как вы покинете этот клуб сегодня, зависит от вашего ответа. Вы все, очевидно, знаете о нашей неудачной связи с вашими отцами. – Мы киваем, потому что нет смысла отвечать. – Хотя и расстроен из-за ваших отцов, я не держу на вас зла. Особенно на тебя, Синклер.
Его взгляд сужается на мне, но я сохраняю спокойствие, потягивая напиток. Отставив его, я смотрю в сторону Бетани, а затем перевожу взгляд на капо.
– Значит, вы знаете. Я немного удивлен, что все еще стою на ногах.
Он хмыкает в знак согласия. – Думал об этом. И сейчас все еще думаю. Но также понял, что вы, мальчики, находитесь в такой же ситуации, как и моя семья. Как там у вас в Америке говорят? Болтун – находка для шпиона? Хотя я любил своего сына, он был глупым парнем. Любил покрасоваться. Слава богу, что у него есть старший брат, иначе мне пришлось бы несладко. Моя милая Габриэлла слишком хороша для такой жизни.
Он замолкает и делает глоток напитка, глядя на дочь. В его глазах светится отцовская любовь, и зеленое чудовище ревности впивается в меня своими когтями. Я никогда не чувствовал ни капли любви от своего отца. В его глазах я ничего не стою. Видя любовь и преданность Феликса к дочери, вспоминаю, что многие семьи не похожи на наши. Я отворачиваюсь, когда Феликс продолжает говорить.
– В любом случае. Могу спросить, что привлекло ваше внимание к мисс Бетани? Она не похожа на женщину ваших вкусов.
Я обдумываю ответ, но Деклан опережает Джи и меня. – Она не такая. Обычно нам плевать, кто они и сколько папиных денег у них в карманах. Она привлекла наше внимание в ночь, когда на нее напали в нашем клубе.
Я сжимаю кулаки от воспоминаний и подавляю ярость от того, что мы до сих пор не нашли этот кусок дерьма.
Деклан продолжает: – Мы спасли ее от ее бывшего мудака. Наш доктор ее подлечил. Она была в бешенстве, когда очнулась, обматерила нас и убежала. Джованни установил маячок на ее телефон, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Пошел за ней в общежитие. – Он мрачно усмехается, прежде чем выпить рюмку. – Чертова дыра. В общем, мы убедили ее жить с нами и собрали вещи. Сначала она не являлась нашей самой большой поклонницей, но вы видите, чем это закончилось. Мы все с ней в отношениях.
– Чертова дыра? Я видел ваш кампус. Как она оказалась в такой дыре?
Теперь моя очередь мрачно рассмеяться. – Наши отцы поселили ее в захудалом подвале складского здания. Под предлогом, что это всё, что есть, но с тех пор, как она ступила на порог этого кампуса, с ней обращались дерьмово. Пока мы ее не нашли, конечно.
– Ваши отцы иногда бывают настоящими придурками.
Мы все фыркнули. – Иногда? Скорее, все время, – говорю я.
– Я чувствую вражду в рядах? – В его взгляде сквозит любопытство, и это вопрос, на который, знаю, мы должны ответить честно. Я бросаю взгляд на Джи, давая ему ответить. Он закатывает глаза, но выдает более дипломатичный ответ: – Мы всегда знали, что наши отцы – ублюдки, Феликс. Но последние события заставили нас усомниться в их правлении.