– Возьми наши члены, котенок.
Бетани стонет еще громче, и на язык мне выплескивается великолепная эссенция ее сущности, которую я жадно глотаю, но она быстро делает то, что он просит. Пока она использует их предэякулят, смазывая руки, меня посещает шальная мысль.
Я немного замедляю темп, чтобы дать ей небольшую передышку, пока она создает идеальный тандемный ритм поглаживания членов парней. Каждый из них берет одну из ее полных грудей и медленно начинает ее пощипывать и потягивать до безупречных твердых сосков. Дыхание Бетани становится все более прерывистым, поскольку мы все одновременно доводим ее до неистовства. Из нее вырываются слабые вскрики и глубокие стоны, которые подстегивают нас всех.
Когда вижу, что глаза парней начинают закрываться от ее ласк на их членах, поспешно встаю, стягивая при этом джинсы. Я хватаю Бетани за бедра и пристраиваюсь к ее влагалищу. Наблюдая за удивленными глазами любимой, просто ухмыляюсь и ввожу в нее член, доводя ее до сильного оргазма.
Она откидывает голову назад, и из горла вырывается крик наслаждения. Ее вагина сжимается и конвульсирует вокруг моего члена. Я стискиваю зубы и хриплю, чтобы не кончить, но не прекращаю сильные толчки в ее тугой спазмирующий жар. Парни в шоке смотрят, как Бетани сжимает их члены в крепких захватах, которые вызывают у них первые оргазмы за эту ночь.
«Твою мать!» и «Черт побери, Деклан!» – раздаются их глубокие голоса, наряду с другими непристойностями, бросаемые в мой адрес, пока я с гребаным восторгом наблюдаю, как грудь Бетани покрываются струйками спермы. Вся эта ситуация подливает масла в огонь моей потребности достичь оргазма.
Хватаю бедра Бетани покрепче и начинаю вбиваться в нее, как сумасшедший. Огонь в моем животе превращается в бушующее инферно, требуя выхода. Чувствуя, что яйца начинают у меня подтягиваться, ускоряюсь до бешенного и неистового темпа, и выкрикиваю: – Один. Из вас. Ущипните. Ее. За клитор! – Каждое слово подчеркивается жестоким толчком.
Перед тем, как глаза начали закатываться от охренительного удовольствия, вижу, как Джи ласкает ее клитор в моем бешеном темпе, а Синклер захватывает ее соски. Наше милое солнышко мотает головой из стороны в сторону, а Синклер воркует над ней.
– Кончи для нас, котенок.
Они одновременно щиплют ее клитор и соски, а Джи быстро сует палец в рот, смачивая его, а затем торопливо тянется к моей заднице. Я чувствую, как в течение жаркой секунды он прощупывает пальцем мой зад, затем быстро вводит его в «страну обетованную» и изгибает, ударяя по моей простате.
Я напрягаюсь и делаю последний толчок в Бетани, оргазм полностью овладевает мной.
– Черт, черт, ЧЕРТ! – Это все, что срывается с моих губ, прежде чем всё превращается в белую дымку, а голова откидывается назад.
Бетани так крепко сжимает мой набухающий член, что не могу пошевелиться, даже если бы захотел. Ослепительное удовольствие проносится по моему телу. Взрыв глубоко внутри нее – это чувство, которое не сравнится ни с чем другим в этом мире.
Я словно на другой планете: электричество проходит через мое тело, а член продолжает дергаться в ней, посылая покалывающие ощущения по всему телу. Кажется, что минует целая вечность, прежде чем начинаю приходить в себя. Еще до того, как мое зрение полностью прояснилось, я медленно начинаю выходить из Бетани. В момент, когда вывожу головку члена из нее и по мне пробегается последний импульс, колени подкашиваются, и я падаю на пол бескостной кучей.
Мое дыхание прерывисто, я быстро моргаю, пытаясь вернуть зрение. Спустя время, я, наконец-таки, в состоянии увидеть полный масштаб моего хаоса, вызванного сексом.
Бетани все еще лежит на столе, ее ноги свисают. Джованни склонился над столом, но я могу различить смутные движения, когда он гладит ее волосы, которые ниспадают вокруг нее, как у темного сексуального ангела. Когда, наконец, смотрю на Синклера, не могу удержаться от смеха. Этот ворчливый ублюдок сидит на стуле и хмуро глядит на меня.
– Что? – еле слышно произношу я. Господи, мне нужна вода.
Он продолжает хмуро отчитывать меня. – Ты, знаешь что, мудак. Что это было?
Одарив его не менее устрашающим взглядом, я даю ему все основания, которые он должен знать. – Ты прекрасно знаешь, что это было.
Изучая меня, он просто кивает, а затем переводит взгляд на Бетани. Он что-то говорит ей, но я его уже не слышу.
Снова закрыв глаза, сосредотачиваюсь на стабилизации сердечного ритма и дыхания. Хотя мог ничего не говорить, он точно знал, почему я сделал это.
После всего, что произошло ранее, я очень близко подошел к опасности впасть в одну из своих глубоких депрессий, когда полностью терял контроль над своей жизнью в помутнении из-за наркотиков и алкоголя. Иногда на день или два, достаточно долго, чтобы забыть обо всем. В других случаях депрессия длилась пару недель, как, например, когда узнал в прошлом году, что у моей мамы рак. Она до сих пор сидит дома и «борется» с ним, как храбрый воин. А на самом деле гуляет со своей компанией и редко ходит на лечение. Она говорит, что слишком красива для рака и просто его игнорирует. Но каждый раз, когда меня благословляет ее колдовское присутствие, я вижу, как рак постепенно ее съедает.
Моя мама раньше никогда не была такой. Мой отец был самым верным из отцов, пока мама не сорвалась на одном из своих побегов. После этого он превратился в откровенного трахаря, а она медленно превратилась в мега-стерву. Женщина, на которую я всегда мог рассчитывать, когда мой отец становился слишком грубым, постепенно перестала заботиться обо мне, пока я не превратился в «пофигиста».
Я всегда любил маму и тяжело воспринял ее диагноз. Парни нашли меня в плохом районе Кабо, когда я нюхал что-то с сиськи стриптизерши. Я был в такой отключке, что даже не знал, как меня зовут. Очевидно, я потерял сознание, меня рвало весь полет домой, и очнулся в нашей медицинской палате с несколькими капельницами, поддерживающими жизнь тупицы.
С тех пор я так не делал, но сегодня был на грани саморазрушения. Услышав признание Джованни о жизни Бетани, понял, что если бы я не оторвался на полную катушку так, как хотел, то выпил бы весь бар в номере до суха, а потом пошел бы буянить.
Итак, либо безумная быстрая вечеринка, чтобы удержать меня на земле, либо нелепый загул. Я выбрал первое, и Синклер может засунуть фаллоимитатор себе в задницу, мне пофиг.
Наконец-то, успокоившись, открываю глаза. На меня глядит мое солнышко. Ее волосы растрепались, макияж немного размазался, но она все еще самое прекрасное творение, на которое я когда-либо смотрел.
– Как ты себя чувствуешь, солнышко? – спрашиваю я с широкой улыбкой, надеясь добиться достойной реакции хотя бы от одного из них.
Когда она одаривает меня быстрой, но милой улыбкой, понимаю, что выиграл битву. – Ты трахнул меня до потери сознания, Деклан.