Чампати этими словами ранил его сердце, которое ещё не зажило, и ушёл.
По Навадвипе распространилось известие, что в город прибыл Нава-Гауранга (новый Гауранга) и что Он где-то скрывается. Рамадас узнал об этом и вспомнил, что когда он в последний раз посетил Навадвипу вместе с Бандху, в городе проводилась перепись населения, и тот попросил преданных спрятать его, чтобы не попасть в списки простых смертных. Теперь, когда о божественности Бандху говорили открыто, Рамадас подумал: «Может быть, для исполнения какой-то цели дада поставил себя в такое положение, поэтому надо держаться подальше, иначе я стану для него препятствием». От этих мыслей он задрожал всем телом, и его глазницы наполнились слезами.
Этот день был днём явления Махапрабху. Прежде, чем наступило время Его рождения, толпы людей устремились к святой Ганге, чтобы окунуться в ней. В Харишабхе никого не осталось, только в углу одной из комнат сидел плачущий Рамадас. В это время туда потихоньку зашёл Бандху и спросил: «Рами! Почему ты здесь сидишь один?» Рамадас заплакал еще горче. Он закрыл глаза обоими руками, поскольку не хотел его видеть. Бандху взял его за обе руки и сказал: «Пойдём… давай тоже посмотрим с расстояния».
Бандху повёл Рамадаса через заднюю дверь Харишабхи и затем улицами и переулками к берегу Ранги и остановился за сломанной кирпичной стеной старого сада. Они увидели бесчисленных людей, омывающихся в Ганге, бесчисленных — стоящих на берегу, бесчисленных — в лодках, и услышали разрывающие воздух возгласы: «Харибол!» Внезапно появилась группа киртана, которая шла к реке и мелодично пела: «Бхаджа Нитай-Гаура, Радхе-Шьяма, джапа Харе Кришна Харе Рама».
Бандху шепнул на ухо Рамадасу: «Группа Барха Бабаджи из Пури!» Рамадас почувствовал, что тот привёл его сюда только для того, чтобы намекнуть принять прибежище у стоп Барха Бабаджи.
В тот день они ни о чём другом не разговаривали. Поздно ночью, когда толпы людей разошлись, они омылись в Ганге и затем вернулись в Харишабху.
Рамадасу пришлось, плача и стеная, провести вместе с < Бандху ещё десять дней в Навадвипе и всё же в тягостной разлуке с ним. Он не мог оставаться в таком состоянии дольше, поэтому вернулся в Калькутту в Чаша-дхопа-паду и начал в соответствии с инструкциями Бандху выходить на нагара-киртан.
Бандху появился через семь дней. Он не пошёл в Дарджипаду, а прямиком направился в Чаша-дхопа-паду. В сердце Рамадаса засиял новый луч света и надежды, но быстро угас. Бандху пробыл рядом с ним двадцать четыре часа, но ни разу не позвал к себе. Ночью Чампати сообщил ему: «Рама! Завтра утром во время нагара-киртана пой прославления Джагатбандху как Бхагавану. Джагатбандху Бхагаван. Мы должны относиться к нему соответствующим образом».
Рамадас не мог поклоняться как Бхагавану тому, кого любил как бандху (друга) и дада (старшего брата). Если бы он сделал так, тогда бы в их отношениях образовалась зияющая пропасть. Как может тот, кому поклоняются как Бхагавану, быть близок чьему-то сердцу как друг или брат? Итак, он решил, что будет правильным куда-нибудь уехать. На расстояние он всё ещё мог быть более близок к Бандху, чем в его обществе. Но события развивались быстрее. На следующее утро Чампати увидел его поющим другие киртаны, а не молитвы Бхагавану Джагатбандху и набросился на него, как ястреб. Он побил его и прогнал прочь, крича: «Убирайся отсюда! Ты не заслуживаешь находиться здесь даже мгновение».
Так, избитый Чампати и игнорируемый Бандху, он пришёл в дом к своему последователю Натавару Ладу из Калькутты. Он жил у него, устраивал нагара-киртаны и практиковал смаранам в соответствии с указаниями Бандху. С того момента, когда его прогнал Чампати, его привязанность к Бандху уменьшилась, и он стал чувствовать всё большее и большее влечение к Барха Бабаджи. Он видел в этом десницу проведения, действующей по плану улучшения его положения и всего человечества, в котором расставание с Бандху и предание стопам Барха Бабаджи являлось существенной частью. Ему не терпелось встретиться с Барха Бабаджи, и он пустился на его поиски.
Он узнал, что в данное время Барха Бабаджи в Навадвипе и на следующий день отправился туда. В Харишабхе ему посчастливилось встретиться с Навадвипой Дасом. Представившись ему, он спросил, где можно найти Барха Бабаджи. Навадвипа Дас ответил: «Он мой дада. Я приведу тебя к нему, — и затем добавил. — Мы зовём его дада, потому что он по самой своей природе для всех нас дада. Его поведение, привычки и характер такие же, как у друга или брата. Он любящий бандху (друг) для каждого».