Приведя в восторг и очаровав жителей Каттака, Бабаджи Махашая отправился в Пури. Начальник почтового отделения Каттака уже сообщил Гопалу Бабу, своему коллеге в Пури, о прибытии к ним в город Бабаджи Махашая. Эта новость быстро разнеслась повсюду, и жители Пури очень обрадовались перспективе увидеть своего родного Бабаджи у себя в городе. Итак, когда поезд ночью прибыл в Пури, на перроне Бабаджи встречала большая группа преданных и его поклонников с цветочными гирляндами в руках. Бабаджи обнял каждого из них, и затем, танцуя и воспевая, направился в храм Джаганнатхи.
После санкиртаны перед Джаганнатхой он вышел из храма и сел на снана-мандапе, окружённый большим количеством людей. Многие из них принесли прасад для Бабаджи, который он раздал всем присутствующим. Вкусив прасад, Бабаджи Махашая и его команда пошли в пустующий дом Харишчандра Васу, в котором Баларама организовал для них жильё.
На следующий день их пригласили для вечернего киртана в дом адвоката Хариваллабхи. Они пришли к нему на закате, воспевая: «Бхаджа Нитай-Гаура, Радхе-Шьяма, джапа Харе Кришна Харе Рама». В доме их ждали многие адвокаты и другие важные лица города, включая несколько санньяси из миссии Рамакришна. Им всем не терпелось услышать киртан Бабаджи Махашая. У многих из них были вопросы, которые они намеревались задать ему после санкиртаны. Кто-то хотел узнать, верит ли он в Веданту или нет. Хариваллабха Бабу намеревался проверить есть ли у Бабаджи неприязнь или враждебность к определённым сектам или личностям.
Бабаджи полтора часа пел и танцевал в киртане и затем остановился и сел. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы прочитать все вопросы в умах собравшихся людей, после чего он возобновил воспевание. Мы уже писали прежде, что он редко пел песни, сочинённые ранее им самим или кем-либо. Он обладал сверхъестественным даром сочинять их экспромтом с требованиями ситуации, сложившейся по воле провидения. Итак, сейчас должно было быть воспевание особого рода: не раса-киртан или лила-киртан, а киртан философского содержания. Вначале в нём звучали темы связанные с ведантой, такие, как взаимосвязь бхакти и гьяны (знания) и особенности поведения настоящего гьяни (знающего). Бабаджи сам поднимал вопросы и один за другим отвечал на них в спонтанно придуманных куплетах. Собравшиеся первое время думали, что эти стихи уже существуют, и он помнит их наизусть. Но вскоре всем стало ясно: Бабаджи импровизирует. Ведантисты, которые расположились в отдалении, пересели поближе и стали слушать с большим вниманием. Их удивлению не было предела, поскольку те самые вопросы, специально приготовленные по этому случаю и считавшиеся наиболее трудными, получили в киртане систематические и убедительные ответы. Остальные гости также разрешили свои сомнения, удовлетворившись ответами Бабаджи. Киртан, как будто, разъяснял великие слова Кришны в Бхагават Гите, такие, как адвешта сарва бхутанам (12.13), самах сарвешу бхутешу (18.54), сарва дхарма паритъяджа мам эком таранам враджа (18.66), формулирующих синтез всех религий. Санкиртана продолжалась до одиннадцати с половиной часов вечера и устранила все сомнения у Хариваллабхи Бабу и его друзей относительно широты взглядов Бабаджи Махашая. В конце все собравшиеся запели вместе: «Бхаджа Нитай-Гаура Радхе-Шъяма, джапа Харе Кришна Харе Рама». Санньяси, адвокаты и все остальные присоединились к санкиртане. Они в восторге пели и танцевали, хлопая в ладоши. Никто не хотел, чтобы киртан прекращался. Но Бабаджи Махашая остановил его в полночь, чтобы не причинять кому-либо неудобств.
Участники воспевания приблизились к Бабаджи Махашая и предложили ему поклоны, выражая свою признательность и удивление тому, как он устранил их сомнения, ответив подробно на все вопросы, которые даже не пришлось задавать. Бабаджи ответил с присущим ему смирением: «Собратья, вам надо благодарить Нитьянанду, а не меня. Он всезнающий, поэтому знает все ваши вопросы и ответы на них. Я только инструмент в Его руках».
Однажды один джентльмен по имени Пьяри Бабу пригласил Бабаджи и его команду на просад. После того, как гости поели, он с мольбой в голосе спросил у Бабаджи: «Не могли бы Вы сказать мне, что должна делать падшая душа, подобная мне, чтобы постоянно прогрессировать в осознании Бога?»