Судя по внезапному напряжению в комнате, никто из нас не ожидал.
По внезапному напряжению в комнате — я не единственный, кто осознает подтекст такого приза.
Мистер Эмброуз торжественно кивает.
— Я хотел бы дать вам неделю на то, чтобы вы серьезно подумали, хотите ли вы принять мое приглашение. Одну неделю — целую неделю. За это время я не жду от вас никаких ответов. Я прошу вас подумать об этом — серьезно подумать. Чего вы хотите от последнего года обучения в Спиркресте; подходит ли вам эта программа, есть ли в ней то, что вы хотите, или то, чего вы жаждете. Сможет ли она удовлетворить вас или сломить. Если вы решите принять мое приглашение, приходите в мой кабинет в то же время на следующей неделе, и вы получите расписание программ на зимний семестр.
Он встает, тепло благодарит нас за то, что мы пришли, а затем удаляется из своего кабинета, оставляя нас в замешательстве.
Глава 20
Сломанная богиня
Теодора
Слова мистера Эмброуза накатывают на меня, как волны на вялое тело выброшенного на берег морского существа. Я качусь и раскачиваюсь под их движением, желая, чтобы они увлекли меня в свое течение.
Когда он распускает нас и все выходят из комнаты, его глаза находят мои, и он слегка хмурится с вопросом внутри.
— Спасибо, мистер Эмброуз, — отвечаю я.
Я встаю и выхожу из комнаты, растворяясь в потоке студентов, выходящих из офиса.
Отчаянно нуждаясь в свежем воздухе и пространстве, я пробираюсь к задней части здания, выходящей в небольшой внутренний дворик с четырьмя скамейками, окружающими маленький мраморный фонтан. Рука коснулась моей руки, испугав меня.
Я встаю и выхожу из комнаты, растворяясь в потоке студентов, выходящих из офиса.
Отчаянно нуждаясь в свежем воздухе и пространстве, я пробираюсь к задней части здания, выходящей в небольшой внутренний дворик с четырьмя скамейками, окружающими маленький мраморный фонтан. Рука коснулась моей руки, испугав меня.
— Привет, Теодора.
Теплый голос Закари изменился, его строгая формальность сменилась мягким беспокойством.
Я поворачиваюсь и поднимаю взгляд. Он стал выше, чем в прошлый раз, когда я его видела. Не знаю точно, когда Закари перестал выглядеть мальчиком и стал выглядеть мужчиной, но сейчас он выглядит именно так.
Карие глаза, полные интеллекта, обрамленные густыми, завитыми ресницами. Красивые, царственные черты лица, изящные скулы над резными щеками. Высокий рост, элегантная осанка. Эмоциональная, романтизированная мужественность эллинистической статуи.
При виде его у меня замирает сердце. Мне хочется обнять его за шею и повиснуть на его груди, как медальон.
Мое собственное сердцебиение в последнее время кажется таким далеким; сможет ли его биение заставить меня снова почувствовать себя живой?
— Привет, Закари.
Он поймал меня как раз в тот момент, когда я выходила из здания. Я знаю, что лучше не пытаться убежать от него, и в любом случае я слишком легкомысленна, чтобы идти обратно в женское общежитие.
Поэтому я протягиваю ему руку с приветливостью, которая призвана удержать его рядом и в то же время держать на расстоянии вытянутой руки, и веду его к скамейке.
— У тебя было хорошее лето? — спрашиваю я. Мой голос звучит отстраненно и механически. — Кстати, поздравляю тебя с приглашением на программу "Апостолы" мистера Эмброуза.
Он смотрит, как я сажусь, но садится не сразу. Его глаза ищут мое лицо, но каким бы умным ни был Закари, он ничего не найдет в моем выражении.
Там ничего нет, потому что я ничего не чувствую внутри.
— Мое лето было прекрасным, — наконец отвечает он. — Далеко не идеально, но вполне. Спасибо, что спросила.
Он подходит ближе и садится на скамейку рядом со мной. Не лицом к фонтану, как я, а лицом ко мне, одна нога сложена перед ним, другая направлена на меня, его колено упирается в мое бедро.
— Как у тебя? — спрашивает он.
— Отлично. — Я улыбаюсь. — Достаточно.
— Тебе удалось закончить домашнее задание по литературе?
Я пожимаю плечами. — Я едва начала.
— Это на тебя не похоже.
— Ты не знаешь, что на меня похоже, а что нет.
Он издал смешок, похожий на вздох. — Ты гордишься этим, не так ли?
— Чем?
— Тем, что тебе всегда удается держать меня на расстоянии. Тем, что я всегда на шаг отхожу от незнакомца.
Я качаю головой. В груди становится тесно, а в голове — наоборот, как будто мой череп — это широкое пустое пространство, полное вращающихся галактик. У меня такое легкое головокружение, что я боюсь, как бы не рухнуть прямо в фонтан, в аквамариновую воду, светящуюся светом подводных ламп.