— Я знаю. — Я вздохнул. — Но она также, вероятно, не хотела, чтобы ты попал в тюрьму.
— Не, она хотела. — Яков делает еще один глоток, откидывая голову на подголовник кресла. — Вызвала на меня полицию.
— Что она, черт возьми, сделала?
Яков издал грубый смешок. — Позвонила им со своего телефона.
В его голосе звучит искреннее веселье. — Она, черт возьми, та еще штучка, знаешь ли.
— Господи, Кав. — В отличие от Якова, мне далеко не весело. Если мои родители узнают, чем она занималась, то на этот раз она окажется в настоящем монастыре. — Что они сказали?
Яков взмахивает рукой, и я замечаю, что костяшки его пальцев покрыты толстыми сгустками крови.
— Ничего. Как только они начали задавать ей вопросы, она потеряла самообладание. Сказала, что это был розыгрыш, и повесила трубку. Она извинилась перед ними — хорошие манеры, когда она хочет.
— Значит, она позволила тебе привести ее домой? — спрашиваю я.
Яков снова смеется. — Она вытряхнула из меня все дерьмо.
Он показывает на свою щеку — это излишне, поскольку форма руки светится на его лице, как маяк.
— Пришлось закинуть ее на плечо, как мешок с картошкой, и затащить в лимузин.
Он скривил лицо в гримасе, которая выглядит болезненной только при взгляде на нее. — Мрачновато. Заставил меня почувствовать себя твоей гребаной Шестёркой.
Я не уверена, о чем он говорит, но его синяки и голос говорят мне все, что нужно знать. — Мне так жаль, Кав. Ты этого не заслуживаешь.
— Да нет, все в порядке. — Яков мрачно усмехается, на этот раз без веселья. — И я это заслужил.
Я понятия не имею, что на это ответить, но, зная Якова, ему и не нужно, чтобы я что-то говорил. Схватив пиво из упаковки, я со вздохом откупориваю его и прижимаю свою бутылку к его.
— Спасибо, Кав.
В ответ он лишь полуулыбается сквозь маску синяков.
Глава 27
Переговоры между братом и сестрой
Закари
Следующий день — день раскаяния.
Я начинаю с Захары.
Организовать встречу не так-то просто. В Спиркресте нельзя обменяться взглядом с кем-то в коридоре между классами без того, чтобы об этом не узнала вся школа. У стен здесь есть глаза, и если один человек увидит что-то одно, социальные сети гарантируют, что об этом узнают все остальные.
К счастью для меня, кампус Спиркреста очень большой, и у меня есть ключ от мест, куда большинство студентов не имеют доступа. Я пишу Захаре и прошу ее встретиться со мной в кабинете математики на верхнем этаже Нового поместья. Из-за неудобного угла двери, даже если встать прямо напротив стеклянной панели в ее центре, можно увидеть лишь небольшой уголок класса.
Конечно, найти место для встречи — самое простое. Учитывая, как Заро была в ярости с тех пор, как узнала, что я попросил Якова присмотреть за ней, и то, что накануне вечером я ее похитил, не могу представить, что она испытывает ко мне большую доброжелательность.
Но сегодня день раскаяния, так что я готов подождать. Заро прочитала мое сообщение, но не ответила. Она может прийти, а может и нет. Неизвестно.
Поэтому я сажусь в самый дальний от двери угол аудитории, достаю из кармана пальто книгу в мягкой обложке — сборник эссе Дэвида Юма, на который я собираюсь сослаться в своем задании по эстетике для мистера Эмброуза, — и начинаю читать.
Она заставляет меня ждать почти два часа.
Она появляется перед самым полуднем.
Видеть ее — горько-сладкое чувство, странная смесь меланхолии и ностальгии. В ее лице я вижу остатки той младшей сестры, которую я так ярко помню: в больших темных глазах с лесом вьющихся ресниц, в естественном сиянии кожи и округлости щек, в надутых губах, которые напоминают мне о том, что ее рот подрагивал каждый раз, когда она собиралась заплакать, будучи маленькой девочкой.
Это остатки прежней Заро, но они, как драгоценные камни, вписаны в облик новой Заро. Более высокая Заро, с грацией и изяществом танцовщицы, Заро с прямым, вызывающим взглядом. Заро в колготках от Гуччи и безразмерном блейзере, пояс на талии, длинные черные локоны наполовину распущены, кончики теперь медово-золотистые.
Заро всегда была мягким существом, но все, что осталось в ней мягкого, сейчас хорошо спрятано. Даже от меня.
Может быть, особенно от меня.
— Доброе утро, Захара, — приветствую я ее. — Тебе не нужно было наряжаться из-за меня.
— Мне нужно кое-где побывать после этого, — огрызнулась она. — Так что лучше не задерживаться.
Я хочу сказать ей, что все уже закончилось бы, если бы она пришла раньше, но я слишком благодарен за то, что она вообще пришла, чтобы беспокоиться об этом. Я киваю. — Это не займет много времени. Куда ты направляешься?