– То есть, на Земле таких металлов и камней нет?
– Фактически нет. Но все земные металлы произошли от какого-то мира. Поэтому и так похожи. А вот кристаллы – вообще вещь уникальная. Это что-то типа аккумуляторов. Они хранят энергию и силу своего хозяина. И на Земле таких, конечно, нет, – сказал Эрик.
Еще через несколько минут мы подошли к очередной двери. На мое удивление, Никита открыл ее без труда одним движением руки и пропустил меня и Ангелину вперед.
Я сделала несколько шагов и остановилась. В нескольких метрах от нас пол обрывался, и вниз уходило невероятных размеров полотно. Оно было полностью покрыто разноцветными узорами, настолько мелкими, что уже с расстояния в несколько метров полотно казалось белым. Свет был приглушен, зато сама ткань как будто подсвечивалась изнутри. Я посмотрела вправо и влево. Но ни с одной, ни с другой стороны стен было не увидеть. Комната как будто была бесконечная. Я подняла голову наверх. Там, у потолка-купола, двигались по какой-то сложной схеме миллионы ниточек. Одна переходила на место другой, четвертая сменяла третью, пятая – двенадцатую, а двенадцатая – триста семидесятую. И вот, полотно немного сдвинулось вниз. Оно ткалось каждую секунду.
– Это Полотно Жизни. Здесь сплетаются воедино судьбы всех людей на Земле, – тихо сказал Никита. Оказалось, что он уже давно стоял за моей спиной.
– С ума сойти можно… – пробормотала я.
– Каждую секунду ниточки сплетаются друг с другом. Значит, судьбы каких-то людей пересеклись. И никто не в силах расплести узелки, из которых состоит полотно. Поэтому и говорят, что поступки невозможно отменить. Каждое действие имеет последствия. Мы видим это, как никто другой.
Никита говорил это так вдохновенно, что было сразу понятно, насколько он предан своему предназначению.
– И люди, о которых забывают, навсегда остаются связанными? – спросила я.
– А как же! Ни одна секунда из их жизни не пропадает просто так! Во-первых, все воспоминания мы храним в капсулах. А во-вторых, их поступки все равно влияют на множество жизней. Люди этого не помнят, но это помнит их подсознание. А нить твоего брата будет хорошей тому иллюстрацией, – Никита повернул голову к Эрику. – Ты же не против?
– Нет, конечно. Мне самому интересно.
Никита кивнул. Вдруг, по щелчку его пальцев, пол начал двигаться. Это было понятно по внутреннему ощущению и двигающемуся относительно нас рисунку полотна. Пол поднимался вверх и по диагонали вправо. Перед нашими лицами проносились все новые узоры, и ни один не повторялся. Вдруг пол так же быстро, как начал движение, остановился. Мы были почти на самом верху. В нескольких метрах от нас ниточки танцевали свое сложное плетение, а мы смотрели на полотно лишь немного ниже. Подойдя ближе, я заметила, что между каждой цветной линией есть небольшой белый промежуток, и в этой части полотна промежутки были больше. Зато прямо перед глазами был один, ярко-синий узор. Он шел красивой тонкой полосой, начинаясь в паре сантиметров от пола и убегая к самому верху. Один край линии был ровный, четкий, его цвет был насыщен и непоколебим. А другой был на несколько оттенков бледнее, и на нем было хорошо видно плавный градиент.
Я смотрела на прекрасный рисунок с восторгом. Но через несколько секунд почувствовала в воздухе напряжение. Посмотрев на других, я поняла, что они, похоже, не разделяют моего восхищения. Ангелина смотрела на полотно, нахмурив лоб и явно о чем-то напряженно думая. Выражение лица Никиты было не менее серьезным и лишь более настороженным. А Эрик просто стоял с широко открытыми глазами, вероятно, пребывая в состоянии шока.
– Что-то не так? – в замешательстве спросила я.
– Этого не может быть! – хриплым полушепотом произнес Эрик.
– Похоже, надо звать Анастасию, – сказал Никита. Он приподнял руку, на которой оказался широкий браслет с крупным кристаллом. Он смотрел на него в упор несколько мгновений, его глаза сверкнули, а следом за ними и кристалл. Мы молча за этим наблюдали. Через минуту кристалл сверкнул вновь.
– Она скоро будет здесь.
– Вы извините, конечно, – смущенно повторила я, – но что все-таки здесь происходит?
Я по-прежнему не могла понять, что их вдруг так потрясло. Еще минуту назад все пребывали, казалось, в очень бодром расположении духа.
– Смотри, – Эрик провел по воздуху в паре сантиметров от полотна, ровно по синей линии.
– Если полотно состоит только из судеб людей, оно всегда одного цвета. Но каждая нить перерожденного другая, и его жизнь становится узором, – Его палец указал вниз, туда, где синей полосы еще не было. – Восемь лет назад моя нить поменяла цвет. И с тех пор на полотне Жизни появился еще один узор.