Елеазар недолго молчал.
– Ты знаешь, какая сила считается самой мощной и влиятельной во всем Мироздании?
Я помотала головой и посмотрела на брата. Он молчал и не спускал глаз с Елеазара.
– Самой влиятельной считается сила Великого Равновесия. Она сохраняет границы между мирами, и разрушить их почти невозможно. И благодаря ей же люди по-прежнему не помнят о нас.
– Но почему мы тогда пересекали границы миров?
– Потому что у хранителей есть доступ к порталам, и все это время мы перемещались по согласию хранителей с обеих сторон, – сказал Эрик. Я не могла понять, успокаивается он или нет.
– И все же ты смогла переломить силу Равновесия и все вспомнила. Поэтому мы можем утверждать, что твоя энергия сильнее любого в этой долине. И я напомню, что концентрация гена в крови растет с каждым днем.
Все снова замолчали. Я думала. Что будет дальше?
– Я правильно понимаю, – начала я, – я либо стану одной из вас, либо… – я замолчала, – и других вариантов нет? Ведь получается, что мне в любом случае придется это сделать.
Я вдруг подумала о родителях. О нашей семье. И о том, как несправедливо получится, если они потеряют и второго ребенка. Вдруг мой внутренний голос был прерван.
«Нет».
Эрик сказал это, и синие вены проступили на его висках. Я подняла голову на него и на Елеазара, ожидая его реакции. Но Елеазар молчал, как будто ничего не слышал.
«Ты никогда не останешься здесь, слышишь? Ты вернешься домой!» – продолжал он. При этом на меня он не смотрел.
А Елеазар все молчал. И вдруг до меня начало доходить происходящее.
«Эрик, как ты…»
«Я не знаю. Я просто попытался».
Я не произнесла ни звука. И он тоже. Этот диалог происходил только в моей голове.
«Ну, отвечай что-нибудь. Вслух. Но что бы ты сейчас ни сказала, ты знаешь, что я верну тебя на Землю».
«Почему ты так категоричен к миру, в котором живешь уже восемь лет? Я была бы с тобой».
«Потому что, как бы сильно я тебя ни любил, я никогда в жизни не пожелаю тебе пережить то, что переживал каждый из нас. Пусть даже и рядом со мной. Это очень опасная жизнь, а я когда-то давно пообещал родителям, что ты всегда будешь в безопасности. Приходится держать обещание», – в последнюю фразу он попытался вложить нотку оптимизма, но получилось не очень. Его внутренний голос оставался несгибаемо решительным.
Я вздохнула.
– Что мне нужно делать?
Елеазар задумчиво кивнул собственным мыслям.
– Я послал на границы двух гонцов-разведчиков. Они могут принести новости, и в зависимости от этого мы будем идти дальше. В целом, нужно нарабатывать навыки боевого искусства. Но это не значит, что тебя пустят в бой, нет. Просто мы не можем быть уверены в действиях… темного мира.
– Извините, – я не удержалась от вопроса. Елеазар внимательно смотрел на меня. Мне вдруг стало страшно, что он не ответит на такую нелепость, – но если хранители создают Равновесие, то разведка информации из других миров не считается нарушением этого самого Равновесия? И как можно разведать что-то из мира темной магии, не сражаясь с душами?
Я замолчала. Елеазар продолжал смотреть на меня.
– Эрик, – сказал он, – ты не хотел бы слетать к Серафиме? Она говорила, что ей нужна помощь, чтобы известить всех о Прощании.
Елеазар бросил на Эрика многозначительный взгляд. Тот кивнул.
Эрик подтянул меня за руку.
– Я скоро вернусь, – сказал он, обнимая меня, – ничего не бойся.
– Я и не боюсь. И ты не бойся, – ответила я. Эрик поцеловал меня в макушку, еще раз кивнул Елеазару на прощание и взмыл в небо.
«Люблю тебя», – отозвалось в моей голове.
«И я тебя».
Я осталась с Елеазаром.
– Садись. Я бы хотел поговорить с тобой.
Я присела на траву, он – напротив меня.
– Посмотри на звезды, – задумчиво сказал он с тенью грустной улыбки. Я подняла глаза на небо, усеянное миллионами огней.
– У нас принято считать, что звезды – это стражники, погибшие в битвах. Они смотрят на нас из мира Высшей магии, чтобы указать нам верный путь, а их белоснежные крылья даруют нам свет.
«Вот почему звезд здесь больше, чем в Мире Людей», – подумала я. Цвет глаз Елеазара слился с небом, и казалось, что его взгляд поглощает небесный свет.
– Тебе может показаться, что я несерьезно разбрасываюсь своими учениками и не вижу особой опасности в их работе.
– Нет, что вы! – перебила его я, – я все понимаю. Это их обязанность. Да и вы не похожи на человека, который мог бы разбрасываться живыми людьми.
Он посмотрел на меня с улыбкой.
– Что ж, я рад. И все же хочу внести ясность. То, что я призываю тебя стать одной из нас, не отменяет другого: для твоего брата уход из Мира Людей стал трагедией. И для тебя это тоже будет тяжело. И также не отменяет того, что это все-таки не человеческая жизнь, это поле боя. Я понимаю это. Каждый из стражников может погибнуть в битве от лишнего движения.