Он знал, что Эния не была настоящим ребенком. Ее разум то появлялся, то гас. Из-за меня. Из-за моей жалкой попытки «спасти» ее. Каким же спасителем я оказался. Часть меня знала, что лучше бы она умерла, чем то, во что я ее превратил.
— Здесь какие-то проблемы, дядя? — Маркус стоял позади Виктора, крепко сжимая плечо Энии.
— Вовсе нет. Отведи Энию на ее место. Я буду прямо за тобой.
Мои губы скривились, когда Маркус увел Энию прочь. Маленькая девочка оглянулась на меня, но не выказала никаких эмоций. Однажды я тайно консультировался с целительницей. Женщина призналась, что, по ее мнению, вскоре Эния даже не узнает меня. Она бы просто захотела покормиться.
Как только они оказались вне пределов слышимости, я повернулся к Виктору:
— Она не разменная монета. Ты подвергаешь ее риску. Ты знаешь, на что она способна. Пожалуйста. Не делай этого. Я прошу тебя как семья.
Улыбка Виктора была холодной:
— Ты должен спросить себя, зачем я привел ее сюда.
Мои кулаки сжались:
— Прекрасно. Почему?
— Чтобы убедиться в вашем согласии, — спокойно ответил Виктор.
— Ты думаешь, я бы восстал против тебя? — спросил я, едва сдерживая ярость. — Я сделал всё, о чем ты просил.
— Ах, но дело не только в тебе, — ответил Виктор тоном, будто мы обсуждали погоду. — Твоя маленькая супруга. Я не могу рисковать, чтобы всадница не выкинула сегодня какую-нибудь глупость.
— Она этого не сделает, — прорычал я. — И именно поэтому блайтборн здесь, не так ли? Зачем тебе они оба?
— Вы нужны мне все трое, — сказал Виктор.
Так что сегодня я тоже был рычагом давления. Странно, но я этого не предвидел.
— Пендрагон будет всё равно, если ты убьешь меня, — сказал я категорически. — Так что оставь Энию в покое. Она ребенок. Она наша кровь.
Лицо Виктора скривилось в усмешке:
— Не связывай это гнусное животное с нашей фамилией. Она не моей крови и никогда не будет. Она — твоя большая ошибка.
— Моя мать приняла Энию как собственную дочь, — сказал я натянуто. — А мой отец…
— Хватит! — Виктор с отвращением покачал головой. — Ты говоришь это так, как будто это хорошо. После всего, чему я научил тебя, Блейк, тебе следовало бы знать лучше.
— Я забочусь об этой девушке, — сказал я хриплым голосом. — Если с ней что-нибудь случится, ты потеряешь больше, чем просто ее жизнь.
— Ты угрожаешь лишить меня своей верности? Мне? Ты смеешь? — Он начал уходить.
— Подожди! — позвал я, мой голос был достаточно резким, чтобы заставить его остановиться. — Если она здесь, я останусь с ней. На платформе.
Виктор медленно повернулся:
— Я не помню, чтобы это было частью сегодняшней договоренности, Блейк. Боюсь, мест не хватит.
— Я не спрашивал, — прорычал я, подходя ближе. Мой голос был непреклонен. — Маркус может отдать мне свой стул. Если Эния там, наверху, если Флоренс там, то и я там. Или ты хочешь объяснить Трибуналу, почему твой маленький рычаг воздействия внезапно взбесился и напал на всех? Потому что я обещаю тебе, Виктор, она сделает это, если почувствует себя в опасности. И ты чертовски хорошо знаешь, что я единственный, к кому она действительно прислушивается.
Виктор нахмурился:
— Ты испытываешь мое терпение, мальчик.
Я стоял на своем, пульс стучал в ушах. Я видел, что он хотел ударить меня. Если бы он захотел, он мог бы прикончить меня здесь, сейчас, на глазах у всех этих людей. Конечно, это был бы скандал, но Виктору Дракхэрроу это могло сойти с рук.
— И ты испытываешь мои возможности, — сказал я, мой голос был резким, как осколок стекла. — Ты можешь использовать меня. Ты можешь довести меня до предела. Но я не оставлю их без защиты. Только не блайтборн. И не Энию.
Ветер хлестал вокруг нас, развевая черный плащ Виктора, пока он изучал меня. Долгое мгновение никто из нас не двигался. Затем Виктор пренебрежительно махнул рукой:
— Ладно. Если ты так решительно настроен играть защитника — продолжай. Но помни: твое присутствие там ничего не меняет. Если ты, всадница или тот дракон выйдете сегодня за рамки дозволенного, кто-нибудь за это заплатит. И Трибунал будет не на твоей стороне, если ты бросишь мне вызов.
Я кивнул, не попадаясь на удочку. Прошествовал мимо Виктора к платформе. Окинул взглядом Энию, ее крошечную фигурку, примостившуюся рядом с Маркусом. Ее глаза встретились с моими, и на мимолетный миг мне показалось, что я увидел в них радость.