Она побледнела:
— Ты думаешь, Кейдж уже знал? Что его семья плетет заговор против меня?
— Я бы в этом не сомневался. Ты думаешь, у Авари такие чистые руки? Авари были такими же плохими, как и мы, Пендрагон. То, что Кейдж играет белого рыцаря, не означает, что он им является. — Я тряхнул головой. Мгновенно понял, что зашел слишком далеко. Она начала выглядеть сердитой. Я прочистил горло. — Я имею в виду…
— Я точно знаю, что ты имеешь в виду, — ответила она, ее глаза сверкнули. — Но если бы мне пришлось делать ставки, я бы поставила на твоего дядю, Блейк. Если кто-то и желает мне зла, так это он.
— По крайней мере, он не утруждает себя тем, чтобы скрывать, кто он такой, — парировал я. — Но, конечно, Виктор, вероятно, что-то запланировал. Я в этом не сомневаюсь. — Я провел руками по волосам. — Это еще не все. Я выяснил, почему нет других гонщиков. Они были уничтожены — намеренно.
Я объяснил то, что прочитал. Когда я закончил, она замолчала.
— Кое-что из этого я знала, — призналась она. Она рассказала мне о досье, которое обнаружила в классе профессора Хассана.
— Ты рассказала об этом Родригесу, но не мне? — воскликнул я.
Она выглядела застигнутой врасплох:
— Я думала…
— Что ты думала? — яростно спросил я. — Для чего, по-твоему, я здесь, Пендрагон? Я хочу защитить тебя, черт возьми. Так что позволь мне это сделать.
Она рассмеялась:
— Защищаешь меня? Ты намерен половину времени быть моим мучителем, Блейк. Ты хоть помнишь что-нибудь из тех дерьмовых вещей, которые наговорил мне в начале года?
Я покраснел:
— Я был… расстроен. Я чувствовал себя… преданным.
— Преданной? — она покачала головой, глядя на стеллажи, вместо того чтобы встретиться со мной взглядом. — Как ты думаешь, что я чувствовала, когда ты кормился от меня в ту первую ночь?
— Я был неправ, ясно? Я облажался. Теперь я это знаю. — Слова вырвались из меня, как прорыв плотины. Но, к моему удивлению, мне было приятно произносить их.
С таким же успехом можно идти до конца, решил я.
Я драматично опустился на колени.
— Я был неправ. Мне не следовало этого делать. Вот. Я стою на коленях. Умоляю тебя, Пендрагон. Посмотри на меня. Ты бы не стала бить человека, когда он лежит, не так ли?
Она покачала головой, но губы ее дрогнули:
— Вставай, Блейк.
— Нет, пока ты не скажешь, что прощаешь меня, — упрямо сказал я. — Я мудак. Ублюдок. Негодяй. Конечно, я признаю это. Но я хочу помочь тебе. Ты думаешь, что наша связь — дерьмо собачье? При всем уважении, я не согласен. Но кого это волнует? Дело в том, что я буду защищать тебя. И… я больше не буду тебя мучить. — Я изобразил усмешку. — Я имею в виду, я постараюсь не делать этого. Если только ты меня не попросишь.
Она закатила глаза:
— Конечно. Как скажешь. Вставай, Блейк. Ты ведешь себя нелепо. Прекрасно. Думаю, я прощаю тебя. Теперь доволен?
Я был счастлив. Счастливее, чем я был за долгое время. Нет, более чем счастлив. Я был в экстазе.
Я поднялся на ноги и шагнул к ней. Она не отступила. Я заметил, как ее дыхание участилось по мере того, как я подходил ближе.
— Может, я и дурак, но вот мы здесь. Вместе. Снова. Ты застряла со мной, Пендрагон. Ты знаешь это, не так ли?
Она вздохнула, слегка отступив назад:
— Нам нужно решить, что мы собираемся делать с Виктором, со всем этим. Я должна рассказать Никсарису. Я не знаю, что он скажет. Но в то же время ты не можешь просто продолжать ввязываться в драки с Кейджем или кем-либо еще всякий раз, когда начинаешь ревновать или думаешь, что я нуждаюсь в «защите».
— Принято к сведению, — сказал я, хотя моя усмешка, вероятно, сказала ей, что это обещание я не смогу сдержать. Я сделал еще один шаг к ней, затем наклонился, понизив голос до шепота. — Но я серьезно, маленький дракон. Я защищу тебя. От Виктора, от Кейджа. От кого угодно. Даже от себя, если придется.
Она вскинула голову, ее зеленые глаза вспыхнули:
— Ты думаешь, я нуждаюсь в защите? Как будто я какая-то хрупкая маленькая…
— Нет, — перебил я твердым тоном. — Не хрупкая. Ты самая сильная женщина, которую я знаю. Но даже сильным людям нужен кто-то на их стороне. Позволь мне быть таким для тебя. Мир против тебя, Пендрагон. Ты думаешь, Кейдж — тот человек, который встанет на твою сторону? Так тому и быть, если ты в конечном итоге выберешь его. Но посмотри на меня. Посмотри хорошенько, черт возьми. Потому что я тот, кто стоит прямо здесь, прямо сейчас, умоляя тебя позволить мне быть с тобой. Не Танака. Я.
Ее губы приоткрылись, но что бы она ни собиралась сказать, исчезло, когда я потянулся к ней. Мои руки скользнули к ее талии, и прежде чем она успела возразить, я мягко поддержал ее, направляя к ближайшей полке. Движение было таким плавным, таким естественным, что, когда ее спина коснулась края книг, она даже не протестовала.