— Я не смог уловить особого смысла в том, что увидел, — медленно произнес я. — Но я помню, что там были темноволосый мужчина и седовласая женщина. — Я взглянул на нее сверху вниз. — Ты можешь сказать мне, кто они были?
— Можно? — она выглядела удивленной. — Вы хотите сказать, что не собираетесь просто потребовать информацию? Я в шоке.
Я знал, что она шутит, но все же.
— Я спрашиваю. Мне снова нужно встать на колени?
Некоторое время она молчала:
— Я думаю, вы, должно быть, видели моих тетю и дядю.
Я почувствовал прилив облегчения:
— Твой дядя, да?
Она резко повернулась ко мне:
— Ты большой болван! Кем ты его считал?
— Твой любовник, конечно, — сказала я с усмешкой, получив удар по руке за то, что сказала правду. — Ой. — Она никогда не переставала удивлять меня своей силой. — Значит, это был не твой первый поцелуй? Кто он был? Придворный? Принц? Мальчишка с фермы?
— Парень с фермы ближе к истине, — пробормотала она. — Он был… конюхом. — Она посмотрела на меня. — Кто был твоим?
— Супруга моего брата, — немедленно ответила я. — Ну, одна из них.
Она уставилась на меня:
— Ты поцеловала своего брата?..
— Ну, она еще не была его супругой. И не хотела ею быть. Она и ее семья были в гостях, чтобы посмотреть, подойдут ли она, ее сестра и мой брат друг другу.
Глаза Пендрагон расширились:
— Ее сестра?
Я кивнул:
— Аллесандра и Амарис. Они были близнецами.
— Близнецы? — она сморщила нос. — Отвратительно.
— Думаю, именно это привлекало Маркуса, — размышляла я. — Никто никогда не говорил, что у него хороший вкус.
Затем мои слова, казалось, дошли до нее:
— Подожди. Они были?
Я колебалась:
— Маркус убил Аллесандру. После того, как они поженились. Ее сестра все еще жива.
— Ну, какое гребаное облегчение, — презрительно сказала она. — Боги, Блейк. Твой брат… Он настоящий мастер своего дела.
— Я прекрасно понимаю, — я сделала паузу. — Он не всегда был таким…
— Жестокий? Дикарь? Садист? — уточнила она. — Так как же он стал таким?
— Мой дядя, — тихо сказала я. — Он ухаживал за Маркусом. Намеренно пробудил в нем худшее. Свел на нет всю работу моих родителей.
— Он ошивался поблизости от Лунайи Орфос, — сказала она серьезным голосом. — Ты знал об этом? Если есть девушка, менее подходящая твоему ужасному брату, я не могу представить, кто бы это был.
Я кивнул:
— Я видел их вместе в Суде. Я не думал, что это зашло слишком далеко.
— Ну, он был здесь, в Бладвинге, забирал ее с занятий несколько недель назад, — сказала она. — Лунайя — милая девушка.
— Я поговорю с Лисандром, — пообещала я. — Сомневаюсь, что он хочет, чтобы Маркус был где-то поблизости от Лунайи.
На ее лице отразилось облегчение:
— Спасибо.
— Конечно. — Несколько минут мы шли молча. Затем: — Зерна граната. С медом.
Она посмотрела на меня с растерянным выражением лица:
— Что?
— Мое любимое блюдо. Моя мама давала мне их, когда я был маленьким, — я рассмеялся. — Долгое время я думал, что ем ее драгоценности. Я думал, что я такой особенный, раз она кормит меня рубинами.
— Неудивительно, что ты вырос таким самоуверенным, — криво усмехнулась она.
— Разве ты не имеешь в виду «дерзкий»? «Высокомерный»? — я поддразнила. — Разве ты не собираешься бросить пару оскорблений в мой адрес?
— Я думаю, ты лучше осознаешь свои недостатки, чем показываешь, так что в этом нет необходимости, — спокойно сказала она.
— На что было похоже твое детство? — спросила я, слова сами собой слетели с моих губ. — Расскажи мне кое-что. Что угодно. Где ты выросла?
Она прикусила губу, словно пытаясь на что-то решиться:
— Ты не поверишь мне, если я скажу.
Я подняла брови:
— Попробуй меня.
Она так долго молчала, что я добавила:
— Клянусь, я так и сделаю. Ты могла бы сказать мне, что выросла на облаке, и я бы принял это, Пендрагон.
— Ни облачка. — Она глубоко вздохнула. — Но как насчет другого мира?
Мои шаги ненадолго стихли.
— Видишь? — она покачала головой. — Мне не следовало ничего говорить.
— Нет, — поспешно сказала я. — Значит, когда я нашел тебя среди развалин той деревни?..
Она встретилась со мной взглядом, и в нем не было смеха. Она была серьезна как могила:
— Я только что приехала.
Я кивнул:
— Понимаю. Это все объясняет.
— Что? — требовательно спросила она.
— Ну, ты знаешь. — Я покраснела. — Из-за отсутствия одежды.
— Ах, это. — Она помолчала. — Я чуть не забыла.