— Драконы? — эхом повторил я.
Родригес кивнул:
— Так вот в чем дело. Драконы. Последний шанс, мальчики. — Он снова указал на дверь. Никто из нас не пошевелился. — Тогда ладно. — Он наклонился вперед над своим столом. — Я часть секретного ордена. Того, у кого чрезвычайно давнее наследие. Страж Тлеющих Углей.
— Я никогда об этом не слышал, — немедленно ответил Кейдж.
Родригес печально улыбнулся:
— Ну, в настоящее время я единственный участник.
— Что конкретно делает этот орден? — медленно спросил я. Родригес, конечно, вел себя немного странно, но я был готов потакать ему. Очевидно, это было важно для него.
— Страж Углей был создан для защиты жизней блайтборнов. Возможно, я единственный выживший член, но в какой-то момент нас было много. Моя семья хранила память об Угольной Страже на протяжении поколений. Многие из моей семьи сами были членами ордена. — Он взял перо со своего стола и начал подбрасывать его в руке. — Я хочу, чтобы вы вспомнили эпоху драконов. Во время войн Высокородных, междоусобиц и дрязг потери рожденных мором были не просто обычным делом — их принимали и ожидали. Сжигались целые деревни, города стирались с лица земли — и все это для разжигания соперничества Высокородных и захвата власти. Страж Углей верил в защиту невинных, насколько это было в наших силах. — Он глубоко вздохнул. — Даже если это означало выступить против драконов.
В комнате, казалось, стало холоднее.
— Ты говоришь о саботаже. Сражаешься с теми, кто правит Сангратой, — нахмурившись, заметил Кейдж. — Это и есть государственная измена, которую ты имел в виду?
— Страж Углей делал всё, что было в их силах, чтобы помешать драконам причинять вред мирным жителям блайтборнов. Даже если это означало саботаж самих драконов, — холодно сказал Родригес.
— Ты убивал драконов? — недоверчиво спросил я. Я нахмурился. — А как же всадники?
Родригес отвел взгляд:
— Да. Иногда и то, и другое.
Тяжесть его слов окутала комнату, как кровавый туман.
— Если речь идет о том, чтобы каким-либо образом навредить Пендрагон, я ухожу, — сказал я, направляясь к двери. — Я скорее увижу тебя мертвым, чем позволю причинить ей вред, Родригес, и ты дурак, если до сих пор этого не понял. Тебе не следовало приглашать меня в этот… в этот маленький клуб заговорщиков.
— Блейк, прекрати. Дело не в этом, — голос моего учителя звучал устало.
Я помолчал:
— Лучше бы этого не было.
Родригес покачал головой:
— Это не так. Я клянусь в этом. Знаешь, когда появилась Медра, я подумал, что она могла бы быть другой. Я верил, что она олицетворяет надежду.
Я нахмурился от такого намека. Пендрагон действительно олицетворяла надежду — по крайней мере, она олицетводила ее для меня.
— Другая? Она не совсем заурядна.
— Нет, она единственная в своем роде, — согласился Родригес. — Я верю, что ее сердце на правильном месте. Она храбрая. Я надеялся, что она сможет внести баланс, стать чем-то большим, чем инструментом для господства Высокородных. Но теперь… — Он сделал паузу, его лицо помрачнело. — Теперь мы знаем, что существует план, как связать ее душу. И это всё меняет.
Я переводил взгляд с Родригеса на Кейджа, пытаясь уловить контекст.
— Подожди минутку. Ты знал? Ты уже знал и, черт возьми, сам ей не сказал? — я плюнул в Танаку. Мне потребовались все силы, чтобы не схватить его за воротник и не швырнуть через всю комнату.
— Держи себя в руках, Блейк, — приказал Родригес. — Кейдж поделился со мной своими опасениями. Вот почему я решил, что теперь могу ему доверять.
— Он должен был сообщить о своих опасениях Пендрагон, — прорычал я. — Или, еще лучше, ее архонту.
— Архонт только по названию, — холодно сказал Кейдж.
«О, это больше, чем просто название, поверь мне», — хотелось мне сказать. Но Пендрагон ударила бы меня по лицу, если бы услышала, как я говорю что-нибудь подобное. И тогда я больше никогда не застану ее наедине в библиотеке — или в любом другом месте, если уж на то пошло, — никогда.
— Вы двое закончили сравнивать, у кого больше? — рявкнул Родригес. — Мы здесь говорим о проклятых драконах.
— Один дракон. Один дракон, которого Пендрагон держит под своим контролем, — парировал я.
— Под ее контролем? — Родригес покачал головой. — Нет. Я сильно сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдет.