— Что ты имеешь в виду? — спросил я.
— Пока Никсарис остается на свободе, Медра постоянно будет в опасности. И если ее душа будет успешно связана, мы окончательно потеряем ее. Так же как и любую надежду на контроль над Никсарисом. Когда один дракон находится под контролем одной-единственной семьи Высшей крови, рожденные мором пострадают больше, чем когда-либо. Война между домами будет неизбежна. — Он поморщился. — Даже больше, чем сейчас.
— Мы даже не знаем, какая высокородная семья пытается связать душу Пендрагон, — указал я.
Танака рассмеялся:
— О, я думаю, это довольно очевидно.
— Элария Авари — это многое, Блейк. Но Кейдж уверяет меня, что его бабушка не заинтересована рисковать собственной жизнью в попытке контролировать дракона. Она слишком ценит свою жизнь и свою семью для этого, — сказал Родригес.
Я закатил глаза:
— Как будто я собираюсь просто поверить на слово бабушке Кейджа. Очевидно, Высокородные делали это постоянно. Почему бы ей не захотеть власти сейчас?
— Потому что она не твой гребаный дядя, — огрызнулся Танака. — Она амбициозна, да. Но не монстр.
На секунду я ощетинился. Затем пожал плечами:
— Достаточно справедливо. Я не собираюсь защищать старого доброго дядю Виктора. — Я посмотрел на Родригеса. — Значит, мы знаем, что это он?
— Да, у меня есть все основания так полагать, — сказал Родригес.
— Ну, у него ничего не получится. Он и на фут не приблизится к Пендрагон. — Я взглянул на Танаку. — Я позабочусь об этом.
— Мы позаботимся об этом, — имел наглость сказать Танака.
— Я могу защитить ее сам, — прорычал я. — Отвали на хрен.
— Прекратите это! — взревел Родригес, хлопнув руками по столу. — Вы оба. Девушку слишком трудно защитить. Твоему дяде было бы слишком легко взять ее в плен, Блейк. Ты это знаешь. И что ты можешь сделать, чтобы остановить его? Выступить против самого могущественного Высокородного в стране? Сейчас ты ему полезен, но если бы Виктора прижали, я не сомневаюсь, что он убил бы тебя.
Я промолчал. В этом я тоже не сомневался.
— Прекрасно. Итак, каков твой грандиозный план?
— Кровь Дракона — ключ к установлению связи. Без нее Пендрагон бесполезна для них. Нам нужно вернуть Никсарис в камень.
Я уставился на него:
— Ты что, с ума сошел? Мы даже не знаем, как драконы вообще превратились в камень.
— Да, знаем, — сказал Родригес, выглядя совершенно невозмутимым. — Страж Углей выполнил этот ритуал.
Танака обошел стул, перед которым стоял, и сел, впервые в жизни выглядя немного неуверенно:
— Вы хотите сказать, что ваш орден превратил четырех живых драконов в камень? Когда никто в Санграте не смог понять, что было сделано, и до сих пор не придумал, как вернуть остальных обратно?
— Лично я? Нет. — Родригес покачал головой. — Но орден — да. У нас была такая власть.
— Ты знаешь, как вернуть трех других драконов? — потребовал я ответа, подходя к столу.
Родригес колебался:
— У меня есть кое-какая идея. Но если ты спрашиваешь, соглашусь ли я на это, то нет. И в любом случае для этого потребуется нечто большее, чем я.
— Пендрагон, — догадался я.
Он кивнул:
— Она разбудила Никсарис по ошибке. Я думаю, она пыталась сделать что-то еще. Выполнить какой-то ритуал. Я все еще не совсем уверен, что именно.
Я замер. Пыталась ли Пендрагон разорвать нашу связь в прошлом году? Поэтому она была при Дворе Дракона?
— Что бы она ни пыталась сделать, я не верю, что это удалось, — продолжил Родригес. — Пробуждение Никсарис было просто неожиданным побочным продуктом этого неудачного ритуала.
— Так ты не сказал ей вернуть дракона? — Танака выглядел немного удивленным.
— Нет. Я был… соблазнен перспективой, — признался Родригес. — Пока я не вспомнил о связывании душ. Я также хотел поближе познакомиться с мисс Пендрагон, прежде чем даже рассматривать что-то столь экстремальное, как пробуждение дракона.
— Значит, ты не заставил ее вернуть Никсариса, но ты знаешь, как снова усыпить его? — скептически спросил я.
Родригес колебался:
— В принципе, да. Однако для этого нам потребуется помощь мисс Пендрагон.
Я рассмеялся:
— Ты думаешь, она помогла бы тебе? Если бы она могла слышать, как мы сейчас говорим о возвращении Никсариса в камень, она, вероятно, попыталась бы убить нас всех.
— Я не сомневаюсь, что она придет в ярость, если мы добьемся успеха. Но если мы не будем действовать, Медра может стать абсолютным оружием, — тихо сказал Родригес. — Ее душа будет потеряна. Ее тело либо уничтожено, либо в нем поселится твой дядя.