Наша кровь была связана.
Но как только она увидит, что ее кровь сделала со мной? Что она сделает тогда?
Я вздрогнул и снова заревел. Я наблюдал, как мой дядя прижался спиной к стене.
— Блейк, ты выше этого. Ты лучший человек. Я всегда это знал. Я сделаю тебя своим наследником, — лепетал мой дядя. — Всё, что я построил, когда-нибудь будет твоим. Marcus — твой брат поклонится тебе в ноги. Только подумай об этом!
Всё, о чем я мог думать — это о том, насколько он был похож на добычу. И о том, как хрустели и ломались бы его кости, когда его кровь наполняла бы мой рот.
Но что-то во мне сдерживалось. Я не хотел, чтобы вкус Виктора Дракхэрроу застрял у меня в горле. Прилипал к языку, как яд.
Мое зрение подернулось красным. Невежели мой дядя видел мир таким? Сквозь призму крови? Сейчас он выглядел таким хрупким. Он был просто человеком. Человеком, который контролировал мою жизнь. Уничтожал меня, гнул, ломал так, как я до сих пор даже не осознавал.
Сейчас? Не осталось ничего от того, что он создал.
Огонь в моей крови требовал выхода. Странное ощущение поднималось в груди. Скручивание и жжение. Живой ад. У меня болело горло. Я подавился, когда жар по спирали поднялся вверх.
Я подумал о Никсарисе. О разрушительной красоте, которую высвобождало его пламя.
Мой рот открылся. Лицо Виктора изменилось. Его внешнее спокойствие дало трещину, уступив место явной панике.
Он закрыл лицо руками, в его голосе слышалось отчаяние и хрипота раболепия. Но раболепие не действовало на драконов.
— Блейк! Остановись! Я нужен тебе. Подумай о том, что ты делаешь. Ты лучше этого. Не позволяй зверю управлять тобой.
Но я не стал лучше. Больше нет. Разве не таким он хотел меня видеть?
Я двинулся вперед, с каждым выдохом из моей пасти вылетали угольки.
На этот раз Виктор Дракхэрроу выглядел именно так, как и должен был выглядеть с самого начала: маленьким, слабым и донельзя напуганным.
Он управлял мной с помощью страха. Теперь этот страх исчез.
Огонь разгорелся. И я позволил ему разгореться.
ГЛАВА 41 — МЕДРА
Я вошла во Двор Дракона, набрасывая плащ на плечи, его края задевали подол черно-золотого платья под ним. Кулон Блейка лежал у моей ключицы. Я осторожно коснулась его пальцем. Внезапно он стал тяжелее. Все, чего он хотел, — это поговорить с Никсарисом. Так почему же у меня было такое плохое предчувствие по этому поводу? Земля под ногами была ледяной. На камнях блестел иней, сияющий, как звездное поле.
Я избегала внутреннего двора с момента пробуждения Никсариса в прошлом году. Большая часть завалов, оставшихся после его драматического возрождения, была убрана. На месте, где он когда-то более века стоял каменной статуей, не было возведено ничего, что могло бы заменить ее. Вместо этого его собратья остались без него. Три огромных каменных дракона, застывших во времени.
Раньше я смотрела на них как на прекрасные произведения искусства, благоговея перед мастерством, которое было вложено в их создание. Теперь я знала правду. Не искусство, а какая-то темная магия осквернила драконов, удерживая их в ужасном плену, который вытравил из них память, если не саму душу.
Мой взгляд остановился на первом драконе, которого я увидела. Вораго, красный Инферни из Дома Дракхэрроу. Поверхность дракона, вырезанного из красного песчаника, была грубой. Глаза Вораго, казалось, горели даже сейчас, а раздувшиеся ноздри отражали неподвластное времени выражение страсти и ярости.
Я обратила свое внимание на золотого дракона Молиндру, Луминтара Дома Орфос. Родригес сказал, что это был дракон, которого он разбудил бы, будь у него выбор. Прожилки золотистого мрамора, которые бежали по каменной поверхности Молиндры, казалось, заставляли ее мерцать. Ее царственное лицо смотрело на меня сверху вниз, ноздри изящно раздувались, а рот изогнулся в том, что некоторые могли бы назвать улыбкой.
Наконец, мой взгляд упал на Алабри, сильврейнского дракона из Дома Мортис. Выражение лица белого дракона было безмятежным. И все же что-то в этом покое было тревожным. Дракону со льдом в дыхании и битвой в крови не место выглядеть таким спокойным.
Я подняла глаза, когда по ночному небу прокатился раскатистый грохот. Никсарис. Он появился на звездном фоне, широко расправив темные крылья. Устремившись вниз, он приземлился с оглушительным грохотом, его когти заскрежетали по скользким от инея камням.
«Вот и я, — негодование в его голосе было ощутимым. — Зачем вы позвали меня сюда?»
— Я же говорила тебе. Это не моя идея, а Блейка. Он должен тебе что-то сказать. Он сказал, что это важно.