У меня не было времени закатывать глаза. Я была слишком занята, пытаясь освободиться, пытаясь вырваться из оков собственных костей, мышц, тела. Каждая унция моей силы противостояла силе Кейджа, но это было бесполезно. Он вырвал кинжал из моей хватки. Клинок звякнул о камни, звук прозвучал как похоронный звон. Паника разлилась по моим венам.
«Ты сражаешься с духом воина, — слабо прогрохотал Никсарис в моей голове. — Но я бы не хотел, чтобы они сломали тебя здесь сегодня, бескрылая малышка».
— Не смей сдаваться! — закричала я вслух. — Сожги их! Сожги их обоих! Никсарис, сделай это! Просто сделай это, черт возьми! — Я рыдала. — Не дай им превратить тебя в камень. Никсарис, пожалуйста!
Руки Кейджа сжались вокруг меня, удерживая на месте. Его тяжелое дыхание отдавалось у моего уха. Все, чего я хотела — это быть подальше от него. Я никогда больше не хотела видеть его лицо или лицо Родригеса.
— Медра, пожалуйста. Просто остановись.
— Никогда! — взревела я, мой голос дрогнул, когда горячие слезы заструились по замерзшим щекам. — Отпусти меня! Сейчас же!
Мой крик был резким, рвущимся из глубины меня, пока Кейдж крепко держал меня железной хваткой. Золотые глаза дракона сверкнули. Они были тусклее, чем раньше. Его крылья опустились, силы, чтобы поднять их, иссякли.
«Их яд… — выплюнул он. — «Ослабляет меня. Я не могу вызвать пламя. Мне… жаль».
«Не смей извиняться! — прошипела я в ответ. — «И ты, блядь, тоже не смей сдаваться! Ты сильнее этого! Ты сильнее всех нас, вместе взятых! Сожги их, Никсарис! Я знаю, ты можешь это сделать!»
Никсарис издал низкий рык, но он был глухим. Лишенным своей обычной силы. Его голова слегка опустилась.
— Медра, ты никому не помогаешь, — проворчал Кейдж позади меня, его дыхание было прерывистым. Я спиной чувствовала, как колотится его сердце. — Просто… остановись!
Вместо этого я прижалась к нему еще сильнее.
— Хватит! — прорычал Кейдж, в его голосе слышались разочарование и боль. — Я не хочу причинять тебе боль.
— Тебе придется убить меня, черт возьми, когда ты меня отпустишь, — прорычала я в ответ. — Потому что в противном случае я убью тебя первым, Танака!
Родригес был занят тем, что что-то делал на земле. Я наблюдала, как он открыл свою кожаную сумку и достал флаконы. Внезапно он огляделся. Затем его взгляд остановился — не на мне, а на Кейдже.
— Где Блейк? — позвал он.
В этот момент что-то внутри меня широко раскрылось.
ГЛАВА 42 — ФЛОРЕНС
Была половина первого ночи. Трапезная, превратившаяся в бальный зал, опустела. Праздничная энергия, которая была ощутима ранее вечером, по мере того, как тянулись часы, тускнела. Музыка смягчилась и стала более медленной. Большинство оставшихся студентов разбились на пары, танцевали или тихо разговаривали за столами. Начали подходить слуги, чтобы убрать тарелки и центральные блюда.
Я стояла у края танцпола, теребя край рукава и пытаясь сдержать зевоту.
— Ты в порядке? — ко мне подошел Тео.
Я посмотрела на него, не пытаясь скрыть своего восхищения. Этим вечером он был очень красив в темно-сером костюме. Они с Воном были поразительной парой. То, как Тео смотрел на Вона… На что было бы похоже, если бы кто-то так смотрел на тебя? Я мельком, виновато подумала о Навине, но тут же отогнала эту мысль.
Тео откинул с лица прядь темно-русых волос:
— Не хочешь потанцевать?
Я покачала головкой:
— Нет, спасибо. Я просто хотела узнать, вернется ли Медра.
— Куда она пошла? — спросил Тео.
Я поколебалась, а потом решила, что на самом деле это не секрет.
— Она сказала, что должна встретиться с Блейком во Дворе Дракона в полночь. Что-то связанное с Никсарисом. Я думала, что она вернется позже, но, должно быть, я неправильно поняла.
— Блейк уехал на встречу с нашим дядей в Цитадель, — медленно произнес Тео. — Он ничего не упоминал о Драконьем Дворе.
Тео выглядел обеспокоенным, поэтому я выдавила из себя улыбку:
— Ну, я уверена, что ничего особенного. Вероятно, они куда-то ушли вместе, только вдвоем.
Он слегка улыбнулся:
— Я уверен, что ты права. — Затем его лицо омрачилось. — Хотя мне интересно, по какому поводу, черт возьми, наш дядя хотел видеть Блейка. Старый ублюдок. Не мог даже оставить его в покое именно этой ночью.