— Пусть они попробуют остановить нас, — сказала я, улыбаясь ей. У меня появилась другая мысль. — Послушай, что Тео сказал о Воне…
— Да?
— Тео смог добиться перевода Вона на другой факультет, несмотря на то, что его выбрали в Дракхэрроу.
— Да, это необычно. День Отбора должен быть окончательным.
— Но это не так. Высокородные могут делать все, что захотят, — нетерпеливо сказала я. — Мы уже знали это. В этом не должно быть ничего удивительного.
Флоренс нахмурилась.
— Так в чем же смысл?
— Дело в том, что я хочу, чтобы ты поговорила с Кейджем от моего имени. О том, чтобы меня перевели в Дом Авари.
У Флоренс отвисла челюсть.
— Что? Ты серьезно?
— Конечно, я серьезно. Я могла бы быть с тобой, но вдали от Блейка. Это было бы идеально.
— Но разве Блейк не обязан, ты знаешь… Питаться?
Я содрогнулась. Я ненавидела думать о том, что он зависит от меня в вопросе крови.
— Да, но это только раз в неделю. У нас договоренность. — Я надеялась, что он будет придерживаться этого даже сейчас. — Он мог бы прийти в башню Авари или я могла бы прийти к нему сюда. Мы бы что-нибудь придумали.
— Не думаю, что Блейку очень понравилась бы эта идея, Медра, — нервно сказала Флоренс.
— Предоставь Блейка мне. Но ты поднимешь тему, если увидишь Кейджа раньше меня, хорошо?
Флоренс озабоченно кивнула.
— Я постараюсь изо всех сил. Но Кейдж Танака и я… Мы никогда по-настоящему не разговаривали.
— Он пугающий, — согласилась я. — Я знаю. — Я вздохнула. — Если увидишь его, скажи об этом. Если нет, я попытаюсь найти его завтра или позже на этой неделе.
— Ты такая смелая, Медра, — сказала Флоренс, широко раскрыв глаза. — Я не уверена, что смогла бы так на твоем месте.
— Благодари Служанку Крови, что ты не на моем месте, — пошутила я.
— Хочу, — серьезно сказала она. Она слегка покачала спящего пушистика на руках, и я услышала, как Невилл начал мурлыкать. — Хорошо, я ухожу. Приятных снов.
— Ты тоже, — сказала я, провожая ее к двери. Она наклонилась ко мне, касаясь губами моей щеки. — Я скучала по тебе все лето.
— Я тоже скучала по тебе, — сказала я, и мое сердце внезапно заныло. Я была так одинока. Я даже не осознавала, насколько одинока была, пока не увидела ее. — Большое тебе спасибо, что пробралась в башню Дракхэрроу. Это было очень храбро.
Она выглядела гордой собой.
— Так оно и было, не так ли?
— Я люблю тебя, Флоренс, — сказала я, прежде чем смогла остановиться. Я покраснела. — Ты моя дорогая подруга.
На мгновение она удивилась.
— Я тоже люблю тебя, Медра. Ты это знаешь. Ты мой лучший друг.
Мне показалось, что мое сердце вот-вот разорвется.
— Никто никогда раньше не называл меня так, — призналась я.
— Нет? — Флоренс вздернула подбородок. — Ну, тогда они что-то упустили. Ты потрясающий друг. — Она улыбнулась мне. — Увидимся завтра.
Дверь с тихим щелчком закрылась за ней.
Я постояла там мгновение, уставившись на неё, тишина моей комнаты в башне снова окутала меня. Прощальные слова Флоренс все еще звучали в моей голове. У меня никогда раньше не было такой подруги, как она. Слова, которые она произнесла, засели в моей груди, как тлеющий уголек, согревая те места, о которых я даже не подозревала, что они замерзли.
Я так много потеряла, когда приехала в Санграту. Я так много потеряла просто из-за того, что была собой. Там, в Камелоте, мне неоднократно говорили, что тетя Морган и дядя Дрейвен любили меня. Но большую часть моего детства их не было дома. Там был Кресент. Но он никогда не относился ко мне с теплотой. Он пытался проявить ко мне привязанность, но в глубине души я всегда знала, что он считает меня слишком непохожей, чтобы любить.
В моем горле образовался комок. Потом была Одесса. Она любила меня. Теперь я знала это, хотя она была не из тех, кто часто говорит о своих чувствах. Она умерла, чтобы я могла жить. С тех пор, как я родилась, люди жертвовали своими жизнями, чтобы я выжила. Сначала моя мать, потом Одесса, потом мои тетя и дядя чуть не потеряли свои. Но меня не нужно было спасать. Мне нужно было, чтобы меня любили. Этому меня научила Флоренс. Она уже многому научила меня.
Я вернулась в свою комнату и присела на край кровати. Небо было темным. Лунный свет струился через окна, освещая кинжал, лежавший на моем прикроватном столике. За лето я лишь скупо разговаривала с матерью. В ней произошли… перемены. Некоторые беспокоили меня. Но она была нужна мне сейчас.
Я подняла клинок, его вес был знакомым, но странным, как всегда.