Я чувствовал, что уже балансирую на грани — смесь ее тела и крови быстрее подталкивала меня к очередному оргазму. Но я хотел, чтобы это было хорошо для нее. Я насытился. В течение нескольких минут я выпил то, что обычно заняло бы у меня гораздо больше времени при обычном питании с ее запястья, как мы неохотно делали раньше. Немного отстранившись, я смаковал последнюю каплю ее крови, проводя языком по своим клыкам. Какое-то мгновение я нервно смотрел на ее шею, затем увидела, как два маленьких прокола быстро заживают и исчезают. На этот раз шарф ей не понадобится.
Затем я взглянул ей в лицо. Она покраснела, ее ресницы были опущены, мягкие, как лепестки, губы приоткрылись, когда она посмотрела на меня. Я знал, чего она хотела, но о чем не собиралась просить. Я накрыл ее рот своим, просовывая свой язык ей в рот, лаская её им, снова и снова толкаясь в нее, доводя ее до предела, пока моя рука скользила между нами, потирая ее клитор. Она крепко сжала мой член, и крик сорвался с моих губ, когда я содрогнулся, наша кульминация захлестнула нас, как волна удовольствия.
Я почувствовал момент, когда она кончила, всю красоту этого. То, как ее тело напряглось, содрогнулось, расслабилось. Я оторвался от ее губ и увидел выражение ее лица — выражение за гранью счастья, за гранью удовлетворенности. И я подарил ей это. Это было приятно. Так чертовски приятно знать, что я могу заставить ее делать больше, чем просто ненавидеть меня. Опасно хорошо. Она посмотрела на меня, ее ресницы мягко затрепетали.
— Это, — грубо сказал я, мой голос был хриплым и прерывистым от нахлынувших ощущений. — Именно так ты и должна себя чувствовать. Всегда.
Ее глаза встретились с моими, полные замешательства.
— Ты можете ненавидеть меня сколько угодно, маленький дракон, — пробормотал я, нежно убирая прядь рыжих волос с ее лица. — Но часть тебя теперь знает. Пути назад нет.
Я наблюдал, как она медленно приходила в себя, ее грудь плавно поднималась и опускалась от остатков напряжения. Румянец на ее щеках усилился, когда она взглянула на меня, как будто снова осознав, где мы находимся и что только что сделали. Я не смог удержаться от ухмылки. Она выглядела потрясающе подо мной со своими дикими рыжими волосами. Красный дракон, обнаженный для меня. Я скатился с нее и встал, направляясь к шкафу, чтобы взять шикарный черный халат, отделанный красным шнуром. Не говоря ни слова, я протянул его ей.
Она мгновение смотрела на него, прежде чем осторожно принять и надеть, завернувшись в мягкую ткань. Вид ее такой пробудил во мне что-то первобытное и собственническое. Она была одета в мои цвета, на груди — эмблема моего Дома, ее стройную фигуру скрывала ткань, на которой был нанесен мой аромат. Это было символично. Осознавала она это или нет.
— Ты можешь одолжить это, — мягко сказал я, указывая на халат. — Я не могу допустить, чтобы ты вернулась в свою комнату обнаженной. — Мой взгляд задержался на ее обнаженных ногах, и она нахмурилась, одергивая халат.
— Очень великодушно с вашей стороны, — пробормотала она. Но я заметил слабый огонек удивления в ее глазах. Я представил, как завтра войду в трапезную рядом с ней. Все узнают. Они увидят ее и поймут. Медра Пендрагон больше не была какой-то неохотной консортом, стремящейся порвать со мной. Она была моей во всех отношениях, которые имели значение. Кормление от нее больше не будет битвой. Я сделаю так, чтобы это доставляло удовольствие нам обоим. Так должно было быть всегда. Я облажался, но теперь я мог все исправить. Так сказать, повернуть время вспять.
— Чему ты улыбаешься? — резко спросила она, прерывая мои мысли. Ее зеленые глаза подозрительно сузились.
— Ничего, — небрежно ответил я, откидываясь на спинку кровати. — Просто думаю о том, как хорошо ты так выглядишь.
Ее лицо вспыхнуло, и она отвернулась, занятая завязыванием пояса халата. Я был почти доволен тем, что позволил моменту растянуться, купаясь в удовлетворении от осознания того, что получил то, что хотел. Почти.
— Ты знаешь, — сказал я, мой голос все еще звучал непринужденно. — Это не должно быть сложно. Мы можем облегчить жизнь нам обоим.
Она замерла, ее руки замерли.