— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, — продолжил я. — Тебе не обязательно продолжать притворяться, что ты так сильно меня ненавидишь. Если мы собираемся этим заниматься, то должны получать от этого удовольствие, верно? Вот увидишь. Все будет лучше, если ты перестанешь постоянно бороться со мной, Пендрагон.
Резкий, недоверчивый смех, вырвавшийся у нее, застал меня врасплох.
— Ты действительно невероятен, Блейк. — Она встала и плотнее запахнула халат, глядя на меня сверху вниз. — Подумать только, я действительно на секунду подумала, что ты, возможно, действительно чему-то научился.
— Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать? — рявкнул я, садясь прямее.
— Это значит, что ты не понимаешь, — сказала она опасно низким голосом. — Между нами ничего не изменилось. Как ты сказал, нам не обязательно нравиться друг другу, чтобы трахаться.
Я почувствовал себя так, словно получил пощечину.
— Я не твоя. И уж точно не какой-то приз, которым ты можешь похвастаться перед школой, если это то, о чем ты думаешь.
Я почувствовал, как мои щеки запылали.
— Я не это имел в виду. Но после всего…
— Да, после всего, — эхом повторила она. — После всего, что ты сделал со мной и моими друзьями, после того трюка, который ты выкинул сегодня на уроке, я не могу поверить, что действительно сижу здесь, в этом халате, все еще в твоей комнате. Что, черт возьми, со мной не так?
Она произнесла эти слова с такой горечью. Я уставился на нее. Неужели она уже сожалеет об этом?
Мои челюсти сжались, гнев вспыхнул.
— Чего ты хочешь от меня, Пендрагон? Я дал тебе все.
Она соскользнула с кровати и встала.
— Ты ни хрена мне не дал. Если уж на то пошло, я всегда даю. — Она медленно покачала головой. — Ты так быстро забыл сегодняшнее утро?
— Я не забыл, что ты сидишь рядом с Кейджем Танакой, нет, — огрызнулся я в ответ.
— И я не забыла, как ты унижал моих друзей. Ты довел Флоренс до слез, — выпалила она.
Я вздрогнул. Флоренс. Темноволосая, тихая девушка в очках. Я знал, что она была особенной для Пендрагон. Я пытался сделать так, чтобы её выбрали в Дом Дракхэрроу, чтобы они могли быть вместе, но Кейдж каким-то образом отклонил мой выбор. Но Пендрагон даже этого не знала. Я никогда ей не говорил.
Теперь я глубоко вздохнул. Она уже направлялась к двери. Не подумав, слова вырвались сами собой, низкие и хриплые:
— Мне… жаль. Все в порядке?
Она остановилась, положив руку на дверной косяк, и обернулась, чтобы посмотреть на меня. Долгое время она ничего не говорила. Затем кивнула.
— Хорошо. Но ты все равно мудак. А это? Это не значит, что ты победил.
Затем она вышла, оставив меня сидеть на кровати и пялиться на дверь.
Я снова откинулся на спинку кровати, запустив руки во все еще влажные волосы. Я почувствовал странную смесь эмоций, переполняющих меня. Гнев, замешательство и что-то еще. Грусть? Нет, этого не могло быть. Я не умел грустить. Грусть, депрессия, беспокойство — все это были черты блайтборнов. Высокородные им не потакали.
Я сжал челюсти. Я должен был быть счастлив. Я получил то, что хотел. Секс был невероятным. Лучше всего, что у меня когда-либо было. Конечно, она должна чувствовать то же самое. Скоро она вернется за добавкой. Этого было достаточно. Так и должно было быть. Но это было не так. Я хотел большего. Но я не знал, что именно.
Я посмотрел через кровать туда, где она только что сидела. Ее отсутствие было присутствием. Ее не было всего мгновение. Я уже скучал по ней. Если бы она осталась, что бы мы делали дальше? Разговаривали? Обнимались? Снова трахались? Заснули в моей постели? Я представил, как мое тело обвивается вокруг нее, защищая ее. Это было бы не так уж плохо.
Но обниматься, разговаривать, спать — все это ты делал с тем, кто тебе действительно нравился. У меня и раньше были девушки, но когда они оставались и разговаривали, я обычно не слушал и просто ждар, когда они уйдут. Когда они засыпали, я оставался на своей половине кровати. Я не обнимал их со спины.
Но с Пендрагон? Я хотел всего этого. Я хотел поговорить — и я хотел услышать, как она говорит со мной. Я хотел знать о ней все — откуда она на самом деле, кто ее семья, ее любимая книга, ее любимый предмет. Я хотел спать рядом с ней. Держать ее в своих объятиях. Прежде всего, заботиться о ее безопасности.
Но я не мог рассчитывать ни на что из этого. Потому что она мне не доверяла. Единственное, что я мог сделать, это то, что я делал все это время: оставаться бдительным. Защитить ее, даже если она этого не знала. Она могла ненавидеть меня сколько угодно, но я был ее защитником, ее солдатом. Это не изменилось.