Внутри всё сжалось от горькой правды. Я понимала, что Родригес бьет по больному.
— Он был солдатом под знаменами Великого Дома. Разве у солдат есть право сказать «нет», когда им отдают приказ?
— Всегда, — Родригес пристально прищурился. — Иногда осознанный выбор — это вообще единственное, что у нас остается, мисс Пендрагон. Именно он определяет, кем мы станем, к лучшему или к худшему. Слепое повиновение ни с кого не снимает вины. Ни с драконов, ни со всадников. Ни с вас, ни с меня.
От резкости его слов у меня перехватило дыхание. Но спорить со здравым смыслом было глупо.
— И что ты прикажешь мне делать? Пытаться подчинить ящера, на котором клейма негде ставить от массовых убийств, чтобы доказать Трибуналу свою власть? Но это же замкнутый круг! Я проклята, если сделаю это, и проклята, если отступлю. Если я смогу уговорить Никсариса сотрудничать или, боги упаси, сближусь с ним, я просто стану идеальным, ценным сосудом для того, кто спит и видит, как сожрет мою душу.
Родригес долго изучал мое лицо непроницаемым взглядом. Я кожей чувствовала, как в его голове лихорадочно крутятся шестеренки.
— Вам нужно поговорить с ним начистоту.
— С Никсарисом? Я пыталась. Но сомневаюсь, что те жуткие факты, которые я раскопала, помогут нам наладить контакт.
— Вы не выживете, если не поймете его мотивы. Прямо сейчас вам позарез нужно его содействие. Но не смейте привязываться к нему душой, Медра. — Он впервые назвал меня по имени, и от этого по спине пробежал мимолетный холодок.
Я натянуто кивнула:
— Я знаю. Он и сам этого не желает.
— Вот и славно. Это смертельно опасно для вас обоих. Стоит этой ментальной связи окрепнуть, и Никсарис окажется столь же уязвим для магии подчинения Высокородных, как и вы сами.
Я до боли сжала кулаки.
— Это какой-то бред, — пробормотала я. — Я чувствовала себя загнанной в ловушку.
Родригес резко подался вперед, опершись о край стола, и на его лице отразилась яростная решимость:
— Перестаньте вести себя как жертва. У нас всегда гораздо больше сил, чем кажется на первый взгляд. Соберитесь и используйте свою власть.
Он выпрямился во весь рост:
— Если хроники прошлых эпох и научили меня чему-то, так это тому, что драконы уважают исключительно силу. Покажите Никсарису, что вы всадница не только на бумаге, но и по духу.
Я послушно кивнула.
— Всё, закрыли тему. У нас полно работы, пора приниматься за дело.
Я удивленно моргнула, застигнутая врасплох столь резкой сменой темы.
— Траллгард.
— Именно, — твердо подтвердил Родригес. — Как вы сами выразились, вам бы очень не хотелось, чтобы твой разум раскололся, как хрупкое яйцо, когда Виктор или кто-то другой из Совета попытается в нем порыться.
Я поморщилась. Я, конечно, выразилась немного иначе, но в главном он был абсолютно прав.
Пока я готовилась отразить его очередную ментальную атаку, в голове по-прежнему бушевал неистовый вихрь сомнений и страхов. Но сквозь весь этот внутренний хаос до меня отчетливо донесся строгий голос профессора:
— Сосредоточьтесь, мисс Пендрагон. Иначе вы проиграете, даже не начав.
И наш урок начался.
ГЛАВА 22 — МЕДРА
Несколько ночей спустя пронесся ледяной ветер, обжигая мои щеки, когда я изо всей силы вцепилась в грубую чешую на затылке Никсариса. Под нами зазубренные горные вершины зловеще блестели в лунном свете, а их припорошенные снегом гребни отливали холодным серебром.
Я связалась с Никсарисом, как только покинула кабинет Родригеса, но ему потребовалось слишком много времени, чтобы прилететь ко мне из тех дальних краев, где он охотился. Я наотрез отказалась рассказывать ему о том, что обнаружила в секретном досье Хассан, пока мы не встретимся лицом к лицу. Если, конечно, это можно назвать встречей «лицом к лицу», когда ты сидишь верхом на шее гигантского рептилоида.
Мы встретились на пустынном холме под школой, неподалеку от теплицы — каменистая площадка оказалась достаточно широкой, чтобы он мог приземлиться. Думаю, ни у кого из нас не было ни малейшего желания проводить лишнее время во Дворе Дракона.
Прежде чем начать подъем по его чешуйчатому боку, я украдкой разглядывала Никсариса: он выглядел здоровым, мощным и упитанным. В том, что он первоклассный хищник, сомнений не было. В конце концов, чтобы выжигать всё живое потоками пламени, много ума не надо — если только твоя цель не размером с мышь. Мне стало дико интересно, на кого именно он охотится в округе, но я до сих пор слишком сильно боялась спросить. Впрочем, скорее всего, сочная баранья нога пришлась бы ему по вкусу не меньше, чем любому другому крупному плотоядному.