Мы перевалили через очередной скалистый пик, но вся суровая красота открывшегося пейзажа прошла мимо меня. Я только что выложила Никсарису всё, что узнала из секретных документов. Разумеется, деликатно умолчав о той части, где Высокородные планируют выжечь мою душу и завладеть моим телом с помощью ритуала связывания. Мало того, что вслух эта дичь звучала как бред сумасшедшего, так мы с Родригесом в любом случае этого не допустим. Прорвемся как-нибудь.
Я крепче сжала пальцы на пластинах его чешуи. Если прижмет, я буду готова пойти напролом и явиться к Блейку. Да, он заносчивый, высокомерный ублюдок, но смелости ему точно не занимать. Я могу ему не нравиться, но я твердо знала: моей смерти он не желает.
Что касается Кейджа с его вкрадчивыми предложениями защиты? Тут у меня до сих пор оставались огромные сомнения. В критической ситуации уж лучше иметь дело со знакомым чертом, от которого хотя бы знаешь, чего ждать.
Я немного поерзала, пытаясь устроиться поудобнее. Прошло уже минут десять с тех пор, как я замолчала, перечислив все страшные подробности его прошлого. Тишина со стороны Никсариса была зловещей. С другой стороны, если бы он всерьез вознамерился сбросить меня с безумной высоты и сожрать, то сделал бы это в первую же секунду.
«Ты вообще собираешься что-нибудь сказать?» — не выдержала я.
«Когда-нибудь?» — наконец глухо отозвался он. — «Скорее всего. Понятие «когда-нибудь» слишком растяжимо. Но что касается нашего разговора здесь, этим вечером…»
Он был в ярости, это ощущалось кожей. Его задело то, что я раскопала? Или он просто хотел навсегда скрыть от меня, кем являлся на самом деле?
«Это, — медленно, с трудом выдавил он, — совсем не те ответы, о которых я тебя просил».
Его недовольный тон заставил меня мгновенно ощетиниться: «Так ты просто не хотел, чтобы я знала правду, верно?»
Массивная шея дракона резко развернулась в мою сторону, и я в упор встретилась с бушующим расплавленным золотом его глаз.
«Это не та правда, которая мне была необходима!» — Неприкрытая, глубокая боль в его ментальном рыке заставила меня мгновенно растерять весь свой страх.
Никсарис снова отвернулся к горизонту, но едва заметная дрожь выдавала бурю, бушующую в его мыслях.
«Долгие столетия я спал беспробудным каменным сном. Всё, что я смутно помню — это всепожирающий огонь, реки крови и голоса людей, которых я больше не узнаю. И теперь ты приносишь мне вот это… Эту так называемую правду».
Его гигантские крылья начали бить по воздуху с удвоенной силой, заставляя меня мертвой хваткой вцепиться в костяной шип на его шее, чтобы не улететь вниз. Седла у нас по-прежнему не было, и при таком раскладе я сомневалась, что оно вообще когда-нибудь у нас появится.
«Что ты имеешь в виду?» — осторожно спросила я, выждав грозовую паузу. — «Хочешь сказать, что все эти записи в досье — сплошная ложь?»
Он глухо зарычал: «Если всё это правда, то я предпочел бы забыть её навсегда».
Я с трудом сглотнула, сильнее сжимая пальцы. Его вековая боль транслировалась через нашу связь настолько отчетливо, что ощущалась физически, наравне с обжигающим ледяным ветром.
«Мне жаль. Но я обязана была тебе рассказать».
Впрочем, даже сейчас я продолжала утаивать от него другие факты — те, что напрямую касались моего собственного выживания. Я до сих пор не была уверена, могу ли без оглядки доверить Никсарису свою жизнь. Мы и так оказались связаны и вынуждены зависеть друг от друга гораздо сильнее, чем обоим того хотелось.
Спустя вечность ментальный голос дракона снова зазвучал в моей голове, но теперь гораздо тише: «Тебя это пугает?»
Я удивленно моргнула: «Что именно?»
«То, что ты раскопала о моем прошлом, — процедил он сквозь зубы. — Теперь ты меня боишься?»
Я чуть было не рассмеялась вслух. У меня и до этого было вагон и маленькая тележка веских причин до смерти его бояться. Но я прекрасно поняла, о чём он. Боялась ли я его теперь, зная о бойне? В мыслях на миг пронесся страшный образ черного монстра, безжалостно выжигающего других всадников и драконов. Но ведь меня он защитил от ярости Трибунала. И лично мне он никогда не причинял вреда.
— Я не знаю, что и думать, — честно призналась я. — Но я дала тебе слово. Сказала, что помогу выяснить, что случилось с тобой и твоим родом, и я по-прежнему намерена сдержать это обещание.