— Мисс Пендрагон, хорошая попытка. Есть немного возможностей для совершенствования. Возможно, мы могли бы поработать над усилением вашей диссертации в следующий раз, а?
Я забрала свое эссе и покраснела.
— Я знала, что над ним нужно поработать. Извините, профессор.
— Взрослея, мы учимся, мисс Пендрагон. В конце концов, именно поэтому мы все здесь, не так ли?
«Я думала, мы все здесь, потому что Высокородные хотели использовать нас в своих целях», — меня подмывало сказать. Но когда я посмотрела на профессора Алленвейл, я не увидела в ней ни капли зла или эгоизма. Поэтому я придержала язык.
— Я же говорила, что помогу тебе, — обвиняющим тоном произнесла Флоренс, глядя на мой пергамент. — Какая у тебя отметка?
Я развернула эссе и вздохнула с облегчением:
— «С». Похвально. Профессор Алленвейл была более чем щедра.
— А у меня «Е», — прошептала Флоренс.
Я подтолкнула ее локтем:
— Я так и думала. Показушница.
Она покраснела, но ее лицо всё еще светилось гордостью. В этот момент раздался тихий скрип двери теплицы. Все повернулись, но дверной проем был пуст.
— Это странно, — задумчиво произнесла профессор Алленвейл, подходя к двери и закрывая ее. — Должно быть, из-за ветра.
На улице был порывистый день, с моря дул сильный шторм. Профессор начала поворачиваться обратно к столу, но прежде чем успела дойти, раздался пронзительный лай, за которым последовало размытое движение.
Пушистик Невилл появился в поле зрения, огромные уши шевелились, а хвост вилял так, словно он не мог больше гордиться собой. Маленькое существо метнулось между рядами столов, с решительным писком лавируя между ног студентов. По оранжерее прокатились вздохи и хихиканье.
— О нет, — прошептала Флоренс, вспыхнув до корней волос.
Но было уже слишком поздно. Прежде чем она успела остановить его, Невилл запрыгнул прямо к ней на колени, уткнувшись носом в грудь и радостно тявкнув.
— Флоренс, — прошептала я, разрываясь между смехом и ужасом. — Почему он здесь?
— Я не знаю! — прошипела она. — Я думала, он убежал в комнату Блейка этим утром. Он чередовался с нами всю неделю. — Она попыталась поднять пушистика, но Невилл не желал сдаваться. Он извивался и тявкал, глядя на нее своими большими совиными глазами.
— Я вижу, у нас нежданный гость, — сказала профессор Алленвейл, лучезарно улыбаясь.
— Мне очень, очень жаль, профессор, — простонала Флоренс. — Невилл ускользает. Должно быть, он последовал за мной. Но он никогда раньше не пробирался ни на один из моих уроков.
— Просто библиотека, — пробормотала я себе под нос.
Флоренс шокировала меня, пнув под столом. Я прикрыла рот рукой, чтобы скрыть смешок. Профессор Алленвейл рассмеялась:
— Не нужно извиняться, мисс Шен. Похоже, у вашего питомца превосходный вкус в компании. — Она подошла к нам, сунула руку в карман своего желтого фартука и вытащила маленький цветок миртлифа. — Вот, Невилл. Награда за вашу смелость стремиться к академическому совершенству, где бы вы его ни нашли.
Некоторые студенты благородных кровей выглядели шокированными.
— Я понятия не имела, что в школе живет пушинка, — заметила профессор, с интересом изучая Невилла. — Я много лет не видела ни одного из этих малышей.
Я моргнула, глядя на пушистика. На самом деле, он, казалось, передвигался по школе как тень. Удивительно, что никто раньше на него не жаловался. Флоренс попыталась снова опустить Невилла на землю, но он возмущенно пискнул и свернулся калачиком у нее на коленях, явно намереваясь заявить права на свою территорию.
Профессор Алленвейл наклонилась, чтобы погладить зверька:
— Он действительно довольно обаятельный. Не говоря уже о находчивости.
— Сейчас они чрезвычайно редки, — заметила Лунайя Орфос, задумчиво склонив голову. — Я удивлена, увидев его здесь.
— Лунайя совершенно права, — подтвердил профессор. — Пушинки были известны тем, что успокаивали раны и даже восстанавливали сломленный дух. В древних текстах говорится, что пушинки часто были спутниками… — Она замолчала, поджав губы, как будто раздумывала, говорить больше или нет.
— Компаньоны кому? — спросила Флоренс, зачарованно поглаживая мягкую шерстку Невилла.
Профессор Алленвейл колебалась секунду, затем слабо улыбнулась:
— Драконам и иногда их всадникам.
Мой взгляд метнулся к Невиллу. Неужели это правда?
— Драконам? Что это значит? — я чувствовала себя сбитой с толку.
— Говорили, что пушинки обладают врожденной чувствительностью, — осторожно пояснила Алленвейл. — Ходят истории о том, что они появлялись во времена великих потрясений.