— Секундочку, Джесс, — говорит Соул и подбегает ко мне.
— Коуэн уехал, — сообщаю я. — Я зайду и поговорю с Лейлой.
— Оки-доки. — В уголках его глаз залегают морщинки беспокойства. Мне не нужно зеркало, чтобы знать, что глаза у меня покрасневшие, но Соул видел, как мы с Коуэном исчезли за зданием, и у него достаточно деталей, чтобы сложить исчерпывающую картину. — Ты знаешь, сколько это займёт?
— Не уверена.
— Ладно. Я буду здесь ждать. И, эй, может, потом… — Он наклоняется ближе и подмигивает мне заговорщически — я внутренне напрягаюсь, ожидая продолжения. Не знаю, выдержу ли сейчас Соула: его сочувствие, доброту, его ужасную музыку. Где Бренна, когда мне нужно, чтобы профессионально отвесили пощёчину и вернули к реальности?
— Всё нормально, Соул, я..
— Может, потом обсудим идею с полукрабами?
Я хмурюсь.
— Ты вроде был категорически против полчаса назад.
— Ну, мне пришлось. Ты же знаешь, какие Аманда и Коуэн.
— И какие же?
— Зануды. Без воображения. А идея с полукрабами имеет потенциал. Я тут подумывал написать книгу, так что..
Я отмахиваюсь от него, одариваю женщину своей наименее «человеческой» улыбкой и захожу в здание.
В приёмной пусто. Я стучу в тот же кабинет, что и вчера. Через пару секунд слышу слабое:
— Войдите.
Странно, думаю я, обхватывая дверную ручку.
И тут же отпускаю её. Делаю шаг назад. Почему странно? Инстинкты подсказывают, что что-то не так. А учитывая, сколько тревожной хрени уже произошло, прислушиваться к инстинктам кажется не прихотью, а необходимостью.
Я лезу в карман, сжимая пальцами ножик-пингвина. Другой рукой разблокирую телефон и открываю контакт Коуэна, чтобы..
Резкая, пронзительная боль впивается в кисть. Телефон взмывает в воздух.
— Я бы так не сказала, — раздаётся голос у меня за спиной.
Я резко оборачиваюсь. Это блондинка — Джесс. И она так сильно ударила меня по руке, что та вполне могла быть сломана.
Я оглядываюсь. Телефон упал за стойку ресепшена — так далеко, что с таким же успехом мог оказаться на Луне вместе с полукрабами. Я сжимаю нож и ору во всё горло:
— Соул!
— Соул вздремнул. Дай мальчику отдохнуть.
Я готова.. хотя бы потому, что Джесс ничего от меня не ждёт, а значит, у меня есть шанс врезаться правой стороной тела в неё и полоснуть ножом.
— Ты, мелкая тварь..
Она пытается выкрутить мне запястье, но я высвобождаюсь ударом ноги, успеваю пырнуть ещё раз и бросаюсь наружу. И тут дверь кабинета распахивается, и выбегает ещё один оборотень. Я понимаю, что Джесс не одна, и что мне конец.
Я пускаю в ход весь арсенал самозащиты, но это даёт мне лишь пару метров форы, прежде чем меня снова хватают. Я брыкаюсь, кусаюсь, кричу о помощи, но меня быстро затыкают потной ладонью и тащат обратно в кабинет.
Кроме меня и Джесс в комнате ещё три оборотня. Тот, кто помог ей меня схватить, примерно моего возраста. Второй — значительно старше — держит что-то острое, скальпель?, у горла третьей.
Лейлы.
Сначала я не понимаю, почему она не обращается. Мы всё равно были бы в меньшинстве, но волчица дала бы шанс. Потом я замечаю её опущенные веки и вялую руку. Голова время от времени бессильно покачивается на шее.
— Что вы с ней сделали?! — кричу я сквозь ладонь парня. Звучит неразборчиво, но смысл он, видимо, улавливает.
— Спокойно, — приказывает он. — Она сильно накачана седативами, из предосторожности. А теперь, Ева, у тебя два варианта. Я могу закончить дело. — То, как пожилой мужчина взмахивает скальпелем, быстро проясняет, что именно он имеет в виду. — Или ты будешь молчать. Что выбираешь? Первый?
Я яростно мотаю головой.
— Так и думал. Джесс, ты в порядке?
— Жить буду, — бормочет она. Запах её крови заглушает все остальные в комнате.
— Хорошо. Ева, я медленно уберу руку с твоего рта. Прежде чем сделать какую-нибудь глупость, помни: у каждого действия есть последствия.
Я киваю, чувствуя тошноту при виде Лейлы.
— Что вы ей дали? Она…
— С ней всё будет в порядке, если ты будешь тихой, — говорит мужчина за моей спиной, его дыхание влажно касается моего уха. — Мы понимаем, что это пугает, но ты не оставила нам выбора.
Я сглатываю истерический смешок.
— Кто вы, чёрт возьми, такие?
— Такие же, как ты, Ева, — говорит Джесс. — Люди, у которых отняли семьи. А теперь мы возвращаемся домой.
— Я понятия не имею, о чём вы..
Я так и не успеваю закончить фразу. Мужчина прижимает к моему лицу ткань со сладковатым химическим запахом — и это последнее, что я помню.