— Ты первая, — говорит он.
— Ладно. Спасибо. — Не понимаю, почему у меня так перехватывает горло. — История с вампирами… она закончилась?
— Оуэн подчистил совет, — ровно говорит он. — За тебя и Ану больше нет награды.
— Хорошо. Да, я… хорошо. В таком случае… — Почему мне приходится напоминать себе, что это именно то, чего я хотела? — У меня больше нет телефона из-за… всего этого. Можно одолжить твой? Мне нужно связаться с Неле и… и Мизери. Нам нужно разобраться… ну. — Моя очередь улыбаться. У Коэна сжимаются губы. — Со всем.
Он кивает — конечно, да, он сейчас даст мне телефон. Но вместо этого говорит:
— Иди сюда, убийца.
Я остаюсь на месте, неуверенная.
— Серена. Иди.
На этот раз я подхожу. Останавливаюсь в шаге от него. Делаю вид, что его запах не ощущается как дом, как одеяло, будто он уже держит меня в объятиях, и что сердце не падает в живот, когда он говорит:
— Я собираюсь сложить полномочия.
— С чего? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ, и не даю ему времени заговорить. — Почему?
К сожалению, я знаю и это тоже. Остаётся только:
— Ты не можешь.
— Видишь ли, в этом и фишка быть Альфой. Я могу делать всё, что, блять, захочу.
— Ты… Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.
— При всей моей широко известной любви к розыгрышам и безупречному комедийному таймингу — нет. Я не шучу. Не в этом.
— Мы… Мы говорили об этом, — мой голос срывается. — Стая для тебя слишком важна. И ты необходим стае.
— Всё изменилось.
— Изменилось.. ничего не изменилось. Ты любишь Северо-Запад больше всего на свете.
— Не больше всего, Серена.
Его слова ложатся камнем мне в живот, с каждой секундой уходя всё глубже. Я удивляюсь, что всё ещё стою.
— Ты не можешь, — шепчу я. — У тебя даже нет преемника.
— Я подожду, пока не решится ситуация с Айрин, — говорит он так, будто у него есть план. — Потом один из моих заместителей займёт место.
— Кто?
— Аманда — самая..
— Аманда не хочет быть Альфой. И у неё нет такого авторитета, как у тебя — её будут вызывать.
— Она выиграет любой вызов.
— Любой? Ты уверен? Потому что достаточно одного поражения — и она будет мертва. И даже если выиграет, что насчёт Соула? Сейчас у них перерыв, но кто знает, когда снова начнётся?
Его губы сжимаются.
— Кто бы ни занял место, это не обязательно навсегда. А мы останемся рядом. Я какое-то время побуду советником.
— Мы? — я почти в панике. — Мы — не… Не говори «мы».
— Это не обязательно Аманда. В стае есть несколько доминантных оборотней. Большинство молоды, но через пару лет они могли бы взять на себя ответственность, и я бы доверил им..
— Коэн, нет. Тебе вообще-то нравится быть Альфой. Ты живёшь ради того, чтобы командовать людьми.
Он сдерживает улыбку.
— Похоже, теперь тебе придётся быть «людьми».
— Нет. Ты сложишь полномочия — и что дальше? Сбежишь со мной? Станешь моим бездельником-парнем? Мы будем жить в лесу, спорить, что приготовить на ужин, и..
Я закрываю глаза и прижимаю тыльную сторону ладони к губам. Мне физически больно. Потому что…
— Звучит заманчиво, да? — понимающе спрашивает он.
И да. Да, чёрт возьми. Но..
Мы нужны им, сказала Лейла. Аманда. Бренна. Десятки, сотни людей. Даже Айрин.
Я ловлю его взгляд, заставляя понять.
— Ты — сердце этой стаи, Коэн.
Он кивает. Даже когда говорит:
— А ты — моё, Серена.
Это немыслимо.
— Если ты уйдёшь ради меня, и с Северо-Западом что-то случится… я буду ненавидеть себя до конца жизни. Твоей жизни. Нашей жизни.
Снова эта влюблённая полуулыбка.
— Это было «мы».
— Нет. — Я беру себя в руки. — Всего несколько дней назад ты перечислял причины, по которым должен выбрать стаю, а не меня. Что изменилось?
Он проводит языком по внутренней стороне щеки. Ждёт, пока утихнет особенно сильный порыв ветра.
— Ты сказала, что любишь меня, Серена, — просто говорит он. Его глаза искренние, влажные. Такие поразительно добрые. — И хотя я готов смириться с существованием без человека, которого люблю, я отказываюсь обрекать на это тебя.
Я расправляю плечи. Не плакать. Даже не вздумай, чёрт возьми, плакать.
— Это был просто очень хороший секс, и я.. я это выдумала, Коэн. На эмоциях.
Его взгляд мягкий, сочувствующий.
— Я прочёл твоё письмо.
— Моё…?
— То, что лежало у тебя на столе. С моим именем. Оно меняет всё, Серена.
Письмо, которое я написала, чтобы он прочёл его после моей смерти. Я крепко зажмуриваюсь, пытаясь отгородиться от воспоминаний о том, что там было.
Я чувствую себя с тобой так близко. Иногда — настолько, что начинаю сомневаться, существует ли судьба.