— Джоба? — переспрашиваю я.
— Мальчик возле дома Сайласа, — поясняет Коэн.
— Ох. — Сердце сжимается. — Вы были…?
— Он был моим другом. А ему сказали, что если он не приведёт тебя обратно, то ему вообще не стоит возвращаться. — Впервые в её голосе, помимо боли, появляется злость. — Поэтому он и не вернулся.
— Мне очень жаль, Неле.
Она кивает. Потерянно оглядывает комнату, вбирая в себя безликий, но тёплый интерьер.
— Здесь не так, как они говорили. Здесь, у оборотней. Я думала, вы будете причинять нам боль и относиться к нам как к недостойным, но мы можем приходить и уходить, когда хотим. Для людей здесь не опасно. Оборотни.. Вы были добры.
— Это так удручает, — сказала нам Аманда в машине. — Каждый раз, когда я приношу им одежду, еду, книги и говорю, что им не нужно спрашивать разрешения, чтобы гулять на природе, они смотрят на меня так, будто я пью ртуть. Представляешь?
— Культ врёт своим последователям, чтобы их контролировать, — буркнул Коэн, ведя машину с локтем в открытом окне. — Невиданно.
Честно? К чёрту Айрин, Константина и Избранных. Всех к чёрту.
— Северо-Запад добр, — говорю я, — но то, что они делают, — это самый минимум. Вы заслуживаете уважения. И большего. Вы должны были иметь это всю жизнь.
Я вижу, как в её голове крутятся шестерёнки, пытаясь ухватить саму идею базовой человеческой порядочности.
— Я знаю… знаю, что мы люди. Но возможно ли… может, мы могли бы остаться здесь ненадолго? Мне кажется, если бы мы это сделали, остальные тоже увидели бы, что, возможно, для нас есть жизнь и вне Избранных.
— Вы можете оставаться столько, сколько захотите, — отвечает Коэн раньше, чем я успеваю к нему повернуться.
— Спасибо. — Её улыбка дрожит. — Может быть, мы с тобой могли бы подружиться, Э.. Серена. Мне понравился тот день, что мы провели вместе.
— Мне тоже, — говорю я вместо мы могли бы подружиться, если бы я осталась, но я не останусь. Я не могу.
С тобой всё будет хорошо. И с Коэном тоже. И со мной.
Хороший лжец — и всё такое.
— Может, я могла бы вам помочь, — неуверенно добавляет она. — Я могла бы показать, где находятся некоторые наши убежища. Мы могли бы пойти вместе..
— Нет, — одновременно и жёстко говорим мы с Коэном. Мы переглядываемся, и он продолжает: — Сколько тебе лет?
— Шестнадцать.
— Чёрт побери. — Он на мгновение опускает голову, массирует переносицу. — Ты слишком молода, чтобы в это вляпаться. Мы не знаем, охраняются ли их убежища и сочтут ли они тебя угрозой. Ты и так пережила достаточно. Твоё участие в этом дерьме заканчивается сейчас.
Неле краснеет, выглядя оскорблённой.
Коэн склоняет голову набок.
— Ты всерьёз только что предложила сопровождать меня в ситуацию «жизнь или смерть», а теперь смущаешься из-за слова «дерьмо»?
Румянец становится ярче.
— Дело в том, что после того, что случилось на прошлой неделе, Избранных осталось… чуть меньше пятидесяти. Примерно половина из них — оборотни. И… моя старшая сестра сейчас с ними.
У меня холодеет в животе.
Коэн вздыхает.
— Ты можешь написать мне список?
— Я уже написала. Он у меня в комнате. — Она отводит взгляд. — Что вы с ними сделаете?
— Если оборотни не будут сопротивляться, мы захватим их живыми и проведём через трибунал. Люди — не наша забота.
— А вы…?
Его лицо смягчается.
— Мы сделаем всё возможное, чтобы никому не навредить. Людей легко обезвредить. Но если моей стае будет угрожать опасность, мы будем защищаться.
Неле медленно выдыхает. Тишина тянется, пока она не говорит:
— Я просто хочу, чтобы всё это закончилось, понимаете? Обычную жизнь. Для меня и моей семьи. — Она отпускает мою руку и обхватывает себя руками. — Я не знаю, где сейчас Айрин. Но через два дня день рождения Пророка, и это наш самый важный день поклонения. В этом году Айрин может его отменить, но раньше она никогда этого не делала. На самом деле, я думаю, что она может… — В одно мгновение от неё резко пахнет виной.
— Ни в чём из этого нет твоей вины, — снова напоминает Коэн.
Она кивает.
— С тех пор как вышло интервью Серены, по отношению к Северо-Западу стало много злости. Больше, чем обычно. Многие Избранные увидели в этом подтверждение своей правоты, и люди начали думать об Очищении. — Она сглатывает. — В последние месяцы они накапливали оружие. Огнестрельное. И кое-что посерьёзнее тоже. И…
— И? — подталкивает Коэн.
— И… они учили нас им пользоваться.