Полагаю, так действует голос Альфы. Впрочем, глаза Аманды снова поднимаются. Это не удивляет — мне всегда казалось, что в её отношениях с Коэном есть что-то более прочное, рождающееся из того, что она его ближайшая подруга. Наверное, поэтому именно у неё хватает смелости идти против него.
— Коэн, это не идиотский план из слэшера, где «последняя девушка» бежит наверх. Серена знает, что Айрин вряд ли причинит ей вред. Она слишком важна для культа.
— Ты можешь это гарантировать?
Аманда отводит взгляд.
— Я не могу гарантировать ничего. Я не могу гарантировать, что оружие Айрин тайно не состоит из бальзамированных хомяков. Но я могу сделать обоснованное предположение.
— Нет, не можешь. Не в моей стае.
Голос Коэна жёсткий, и за ним следует пустая, тяжёлая тишина, в которой все, включая Аманду, совершают один из этих странных поклонов глазами.
Я встаю, пересекаю комнату и подхожу к нему.
— Это была не идея Аманды. Это была моя. Так что если у тебя есть претензии..
— Ты, блять, знаешь, что есть, убийца.
Мы вдвоём на кухонной зоне, что создаёт иллюзию уединения. Но это именно иллюзия. Все слышат. Все слушают.
— У тебя есть план получше?
Он смотрит на меня с яростью. Моё сердце трепещет — от нежности и от грусти за то, что мне сейчас предстоит с ним сделать.
— Очевидно, нет. Это лучший способ обезопасить стаю.
— Я не позволю тебе..
— Вот в чём дело, Коэн. Тебе не нужно мне позволять. Я могу делать всё, что захочу. Я могу прямо сейчас перейти человеческую границу, и ты не сможешь меня остановить.
Его челюсть напрягается.
— Я Альфа этой стаи.
— Да. И все остальные в этой комнате будут выполнять твои приказы. Но не я.
Он вдруг кажется больше. Злее. Он нависает надо мной по-новому, незнакомо, и шипит сквозь сжатые зубы:
— Ты под моим командованием. Если я скажу, что хочу, чтобы ты была здесь, ты, чёрт возьми, останешься здесь. Твой план подвергает тебя опасности и выводит из-под моей защиты, и это недопустимо.
— Коэн. — Я улыбаюсь.
Он наклоняется ближе. Мне бы стоило бояться. Но я не боюсь.
— Я люблю тебя, — просто говорю я.
Его глаза закрываются.
— Ты моя. Моя пара. Моя..
— Что важнее — ты любишь меня. А значит, у тебя нет надо мной власти.
Я тянусь и касаюсь его лица тыльной стороной ладони, затем опускаю руку — внезапно холодную. Когда я оборачиваюсь, встречаю взгляд Аманды, и мы киваем друг другу.
***
План складывается, как хорошо поставленный танец.
На следующий день Аманда и я отправляемся в сопровождении на территорию самой восточной стаи. Аннеке, её лидер, встречает нас под высокими деревьями у реки и приветствует меня любопытным наклоном головы.
— Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязалась, — говорит она.
Когда Коэн и Соул выходят с передних сидений, она склоняет голову.
— Альфа. Я заберу её отсюда.
— Ага. Дайте нам минуту.
Аннеке и Аманда отходят, а Соул нащупывает мой верхний плечевой участок — там, где под кожей встроен GPS-трекер.
— Всё ещё не болит?
Я качаю головой.
— Хорошо. Немного покраснело, но это даже к лучшему — Айрин будет проще заметить. Если заболит..
— Закройся, Соул, — бурчит Коэн. — Она взрослая оборотень и не нуждается в том, чтобы ты над ней трясся.
Бровь Соула взлетает вверх.
— Прошу прощения, Альфа. Должно быть, я ослышался, когда ты угрожал приковать её к батарее, чтобы она не ушибла палец.
— Она моя пара, — рычит Коэн. — Я имею право обращаться с ней так, будто она из перламутра. Ты — нет.
Соул обнимает меня, желает удачи и с рекордной скоростью исчезает из поля зрения Коэна. Мы остаёмся вдвоём. В небе хищная птица издаёт протяжный, нисходящий крик.
— Я должен был, — бормочет Коэн. На солнце его глаза кажутся темнее обычного.
— Что?
— Приковать тебя к чёртовой батарее. Я всё ещё могу. И сделаю.
Я смеюсь.
— Нет, не сделаешь. Со мной всё будет в порядке. Они не знают, что я снова могу обращаться. Если станет опасно, я просто убегу.
Он сжимает зубы.
— Если с тобой что-то случится, я..
— Убьёшь меня, да. Я уже выучила этот сценарий. — Я бы с радостью его обняла, но Аннеке стоит прямо за моей спиной, а она член Ассамблеи. Я не хочу усложнять ему жизнь. — Думаю, всё получится, Коэн. Мы устраним эту угрозу и… пойдём дальше. — Я улыбаюсь. Примерно. — Считай это моим прощальным подарком Северо-Западу.
— Ты уже сделала для Северо-Запада больше чем достаточно.
Я тяжело сглатываю.
— Я предпочитаю думать, что просто не отняла у него одну из самых привлекательных черт.
Это не смешно. Ни один из нас не смеётся. Боль в груди больше похожа на ножевые удары.