Ага.
— Я… Это Юго-Запад?
— Что? Нет. Посмотри в окно. Здесь идёт дождь. Есть деревья и всякая фигня. Мы в Логове. — Она откидывается в кресле, скидывает обувь и вытягивает длинные ноги к изножью моей кровати. Её красивое, фейское лицо расплывается в счастливой улыбке. — В общем. Я уверена, ты в полном замешательстве. И у тебя куча вопросов. Я с радостью всё тебе объясню, — великодушно предлагает она.
«Когда вернётся Коэн?» — звучит как паршивый вопрос лучшей подруге, которая явно дежурила у моей постели. Поэтому я выбираю:
— Она в меня стреляла?
— Айрин? Ага, но только в руку. Или в ногу? Не знаю. Ты была в волчьей форме.
— Где она сейчас?
— Эм… ну. Коэн был, эм… зол.
— А.
— Боюсь, тебя лишили тётушки.
— Какая трагедия, — говорю я, не испытывая ни малейшего сочувствия. — А девочка?
— Рыжая? Та, в которую засунули твой трекер? Полностью восстановилась. Я, кстати, познакомилась с её сестрой. Она втрескалась и в тебя, и в Коэна. Честно говоря, это даже мило.
— Ей шестнадцать.
— Думаю, это платоническая влюблённость. Хотя, когда тебе было шестнадцать, ты хотела трахнуть мистера Люмьера в кладовке.
— Правда? — простонала я. Да, правда. — А остальные? Есть что-нибудь, что мне нужно знать?
— Так, посмотрим… Члены культа либо под стражей, либо у Айрин. Что, я уверена, их очень порадует. Пожар потушили. Никто с Северо-Запада не погиб, хотя были лёгкие травмы. И можно я скажу — у меня было много времени поразмыслить над недавними откровениями, и меня совсем не удивляет, что ты из длинной линии потомков культовых лидеров. За эти годы ты уговорила меня на столько странной хрени, и я всегда гадала, почему снова и снова на это ведусь.
— Рада, что мы это выяснили. — Я сажусь. Это оказывается приятно лёгким и безболезненным движением. — Не то чтобы я была против, но… почему ты здесь?
Она надувает губы.
— Потому что моя сестра была на грани смерти?
— Была ли?
— Критическое состояние. Что интересно, не из-за пули. Ты сильно ударилась головой, когда врезалась в Айрин. В общем, за худшие свои травмы ты отвечаешь сама. Вот это самостоятельность. — Она поднимает руку. Я со вздохом даю ей «пять». — Лоу прилетел со мной. Он уехал вчера, когда тебя признали стабильной. А сегодня мне пришлось пить кровь из холодильника, и это как перейти от гурманского арахисового масла к диарее.
— Какая образная метафора…
Дверь распахивается.
— Мизери! Смотри, какую лягушку я… — вздох. — Серена проснулась?
Через секунду лягушка уже ускакала, а на меня с мягкой костлявой тяжестью приземляется тело — с грацией летяги. Я обнимаю Ану в ответ, стараясь не расплакаться от того, как сильно она выросла за последние месяцы.
— Привет, малышка.
— У тебя такие длинные волосы, — говорит она. — Можно я их заплету?
— Конечно.
— Мы с Мизери сделали одинаковые татуировки! — Тыльная сторона правой руки Аны внезапно оказывается прямо перед моими глазами.
— Это… нарвал?
Мизери гордо кивает и поднимает руку, показывая свою.
— А ещё ты знала, что на следующей неделе день рождения Миши, и мой подарок для неё — надувной замок? А ещё Спарклс передаёт привет.
Я смотрю на Мизери, и она медленно качает головой. Он не передаёт, — беззвучно говорит она мне. — Он не умеет говорить.
Ана ещё несколько минут болтает, сидя у меня на коленях: Лоу уехал по делам стаи, но скоро вернётся; дядя Коэн купил ей вафли с единорогами; какой у меня любимый сыр; в её школе есть мальчик, в которого она совсем не влюблена, но за которого выйдет замуж, как только станет совершеннолетней; я всё ещё её любимая, потому что мы единственные два «гибрида» в мире, но Неле теперь её лучшая подруга.
— Неле?
— Они подружились, — говорит Мизери. — Тебе с Аной, возможно, придётся делить опеку. Эй, зараза, почему бы тебе не сказать Неле, где ты, пока она не начала волноваться?
Ана моргает.
— Ты пытаешься избавиться от меня, чтобы поговорить с Сереной по-взрослому?
— Видишь? Я же говорила Лоу, что ты слишком умная, чтобы купиться на эту чушь, — закатывает глаза Мизери.
— О чём вы будете говорить?
— Я устрою Серене разнос.
— Что это значит?
— Ну, знаешь, сейчас у неё только одна задница. Я собираюсь..
— Ана, — перебиваю я, — почему бы тебе не пойти поискать… эм… ещё одну лягушку? Чтобы этой было не скучно?
Ана уходит, заливаясь смехом, а я качаю головой.
— Вау. Она научилась произносить твоё имя.
— Трагедия, — скорбно говорит Мизери. — Каждый день я изо всех сил стараюсь задержать её когнитивное развитие и оставить ребёнком навсегда, и вот так она мне отплачивает.