— Прими мои соболезнования.
— Ладно, короче. Как ты себя чувствуешь?
Честно? Неплохо. Нет дыма. Почти ничего не болит. Все, кого я люблю, кажется, пережили эту неделю.
— Если я скажу «нормально», ты будешь на меня орать?
— Я буду орать в любом случае.
Я хмурюсь.
— Почему? Ты бы сделала то же самое. Ты и сделала — вышла замуж за какого-то мужика, которого не знала, чтобы прийти за мной на вражескую территорию. Чем это менее безответственно, чем продуманный план с приманкой, чтобы..
— Ты думаешь, поэтому я на тебя злюсь? — Она опускает ноги и наклоняется вперёд, показывая клыки. Значит, она очень зла. — Девочка, мне на это вообще насрать.
— Тогда из-за чего..
— Почему я узнаю от Лоу, что такое течка?
Я замираю. Она сейчас сказала…?
— Ага, я знаю. И буду напоминать тебе об этом каждый день до конца твоей естественной жизни. Которая, как оказалось, ты думала, вот-вот закончится? О чём я бы вообще не узнала, если бы мне не рассказали другие люди.
Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Это плохо.
— В итоге это оказалось пустяком. А про течку я бы рассказала тебе, как только вернулась жить на Юго-Запад. И..
— Я тебе не верю.
— Но ты должна, потому что..
— Нет, Серена, сейчас говорю я. Помнишь, как ты не сказала мне, что ты оборотень? И мы согласились, что ты должна была сказать? Очевидно, ты ничему не научилась. Ты снова поступила эгоистично. И знаешь что? С меня хватит. С меня хватит того, что ты тащишь всё на себе, как будто ты, блять, тот парень с камнем.
— Сизиф?
— Нет — другой.
— Король Артур?
— Нет, тот мудак, который держит планету.
— Атлант!
— Да! — Её победная улыбка отражает мою. Потом она спохватывается, и выражение её лица мрачнеет. — Серена, я больше не могу гадать, о чём ты мне не рассказываешь. Я больше не могу узнавать, что ты в одиночку сталкиваешься с огромными проблемами.
— Мизери, это не… — Я не имею права плакать. Поэтому очень стараюсь этого не делать. — Я просто не хочу, чтобы тебе приходилось волноваться..
— Я всё равно волнуюсь. Даже больше — потому что не знаю, обратишься ли ты ко мне, когда тебе будет нужна помощь. Послушай, ты видела, как я пихаю в лифчик домашку по математике. А я видела тебя с выбритыми бровями. Между нами уже не осталось никакого достоинства. Мы были друг с другом в самые худшие моменты..
— А сейчас ты в своём лучшем состоянии, — выпаливаю я. — И я не хочу тащить тебя обратно вниз вместе с собой.
Это правда. Честно. Я до конца этого не осознавала, пока слова не сорвались с языка, и теперь я смотрю на Мизери — мою прекрасную, любимую сестру — и боль в её глазах заставляет меня хотеть шагнуть со скалы.
— Ты правда так думаешь? — шепчет она. — Что я слишком… слишком функционирующая для тебя? Что я не захочу быть с тобой, потому что…
— Это просто… — начинаю я, но всё, что приходит в голову, кажется ужасающе близоруким. — Сейчас у тебя есть много людей, которые тебя любят. Ты больше не одна. И я хочу, чтобы ты могла этим наслаждаться, не беспокоясь о своей лузерше-гибриде-безработной-возможно-при-смерти подруге, у которой теперь странные брачные циклы и которая — обуза для всех из-за недиагностированного нарциссизма в её семейном древе.
Я вытираю щёку тыльной стороной ладони. Мизери молчит так долго, что я начинаю думать — всё. С неё хватит.
Но потом она говорит:
— Я не… не в лучшем состоянии. И я… я чувствую себя одинокой, неуверенной и потерянной постоянно. Я всё время думаю, не становятся ли жизни людей хуже из-за меня. Наличие партнёра-вампира не приносит Лоу никаких привилегий. А Ана? У меня есть этот грёбаный ребёнок, который смотрит на меня, как на образец для подражания. Серена, она такая крошечная, буквально держится на соплях и скотче, и однажды она либо вступит в байкерскую банду, либо спросит меня, откуда берутся дети..
— Думаю, с этим у тебя ещё есть время.
— …и я её порчу, потому что забываю, что при ней нельзя ругаться. А одноклассники в школе дразнят её за то, что она не умеет обращаться..
— Что?! — Я сдёргиваю простыни и вскакиваю на ноги. — Эти ублюдки!
— Я знаю! — Она тоже вскакивает. — Ты можешь поверить, что Джуно не разрешает мне высосать их грёбаных питомцев насухо прямо перед их грёбаными бесполезными глазами?!
— Могу, вообще-то. Питомцы ни в чём не виноваты. Но мы могли бы пырнуть самих одноклассников..
— Джуно это тоже запретила! Никакого насилия над несовершеннолетними, — пропевает она самым отвратительным подражанием Джуно из всех, что мне доводилось слышать. Я всё ещё обдумываю пути мести, но Мизери продолжает: — Это отстой. Я постоянно чувствую, что не приспособлена ко всему этому. И больнее всего потому, что… я хочу быть приспособленной. Я её обожаю. Но было бы ей лучше, если бы я ушла? А Лоу — его жизнь была бы куда проще с парой-оборотнем. Мне стоит его бросить, да? Но я так его люблю. Почти так же сильно, как он любит меня.