Его грудь вздрагивает под моим ухом. Я отстраняюсь и вижу, что он беззвучно смеётся.
— Что?
— Ничего. — Он заправляет прядь моих волос мне за ухо. — Я просто рад, что ты сама до этого дошла.
— То есть… ты знал?
— Не наверняка. Но были признаки.
— О. — Я моргаю. — Правда?
— Серена, наша первая встреча отправила тебя в течку.
Я краснею.
— Ну, мы этого не знаем. Это могло быть совпадением.
Он смотрит с сомнением.
— Серьёзно. Может, это Алекс, айтишник, отправил меня в течку.
— Ага. Вот только ты не могла выносить прикосновения никого, кроме меня. — В уголках его глаз играет улыбка. — Поверь, у людей без истинных в такой ситуации выбор куда менее разборчивый.
— О. — Я смотрю куда-то вдаль, потом снова на него. — Значит… ты мой истинный?
— Мы, возможно, никогда этого не узнаем, поскольку твоя биология отличается от биологии полноценного оборотня. Мне это не особенно важно, потому что…
— Потому что?
— Потому что ты идеальна.
Я опускаю взгляд, чувствуя, что переполнена… всем сразу — настолько, что не могу выдержать его взгляд.
— Ну. Наверное, это не так уж важно. Я не сказала тебе, потому что… я не хотела давать тебе повод уйти с поста.
— Отлично. Потому что я никуда не ухожу.
Я сглатываю ком в горле. Всё в порядке. Даже больше — это именно то, чего я хотела. Коэн, остающийся с Северо-Западом. Правильное решение.
— Хорошо, — повторяю я. Нужно сменить тему, пока я не начала умолять его о том, чего ему на самом деле не следует делать. — Эти лидеры стай были полными придурками по поводу… ну, всего этого?
— Не больше обычного. Они сказали, что я эмоционально скомпрометирован из-за тебя. Что правда. — Его большой палец обводит мою нижнюю губу. — Если честно, это так уже довольно давно.
— Ну и что. Значит, у тебя есть чувства. Большое дело. — Я, кажется, возмущаюсь за него, что само по себе нелепо. Коэн не нуждается в моей защите или адвокации, и всё же вот я здесь. — Это ничего не меняет. Каждое твоё решение всегда принималось с учётом блага стаи.
— Да. С этим они бы согласились.
— Вот и отлично. Потому что всё остальное — чушь. Ты можешь быть влюблённым и при этом оставаться потрясающим Альфой. Дело в том, что я тебя люблю, и истинный ты мне или нет, я бы не любила тебя и вполовину так сильно, если бы ты не был человеком, который этого заслуживает. А одна из причин, по которой ты этого заслуживаешь, — тебе не всё равно.
Мои идиотские глаза протекают. А Коэн… Коэн с треском проваливается в попытке сдержать улыбку.
— С тобой согласны все, убийца. Включая Ассамблею.
— Отлично. Так им, мать их, и надо.
— Поэтому они и отозвали ковенант.
Я не сразу понимаю.
— Что?
— Они знают, что произошло. Знают, как ты мне противостояла. Знают, что я позволил тебе стать нашей приманкой. Знают, что ты спасла мне жизнь. И сказали ровно то же, что и ты. — Его рука скользит по моим волосам, и взгляд следует за этим движением. — Что твоё присутствие не влияет на мою способность выполнять свою работу. Но я думаю, они ошибаются.
— Ошибаются?
Он кивает.
— Я думаю, влияет. Думаю, ты делаешь меня лучшим лидером. — Его улыбка становится шире. — Ты точно делаешь мой мир лучше. И истинная ты мне или нет, я бы не любил тебя и вполовину так сильно, если бы ты не была человеком, который этого заслуживает.
Мои собственные слова, брошенные мне в ответ, — и вся моя жизнь словно разворачивается на новой оси. Ветер, деревья, трава, мох, тюлени, волны — они замирают, неподвижные, на крошечную долю мгновения. А потом снова начинают дуть, шелестеть, шуршать, шептать, плескаться, накатывать — но уже чуть-чуть, бесконечно иначе.
— Это значит, что…?
Он кивает.
— Мы можем…?
— Если ты хочешь.
— Если я… — Мой смех густой. Влажный. — Если я хочу? А ты хочешь?
Он тоже смеётся.
— Дай-ка подумать.
Я наклоняюсь и сильно кусаю его за челюсть. Чувствую, как между моими зубами расплывается его улыбка.
— Значит, мы можем просто… остаться здесь? В этой хижине? Я найду какую-нибудь работу? А ты будешь заниматься своими делами Альфы? И мы… мы будем вместе бегать? И станем скучными?
— Звучит, вообще-то, как мечта.
— И я буду готовить? И мы будем видеться с Мизери и Лоу? И ты построишь мне ещё стульев и позволишь украсить хижину?
— Всё, что захочешь, милая.
— И у нас будет Твинклс — как наш волкопёс, который иногда спит у нас на кровати?