— Мы выкрутили кондиционеры на максимум, — извиняющимся тоном говорит один из продюсеров, — но губернатор Гарсия прислала больше двадцати агентов Секретной службы для вашей охраны. Мы работаем минимальным составом, но студия просто не рассчитана на такую толпу.
Я улыбаюсь, благодарно киваю. И думаю о том, знает ли он, что помимо людей здесь ещё около пятнадцати оборотней под прикрытием. Половина — от Коэна, половина — от Лоу.
— Мэдди сказала, что обеспечит безопасность. — напомнила я им два дня назад, когда они вводили меня в курс плана. — Вы ей не доверяете?
Дипломатичное «Да, но…» от Лоу полностью перекрылось коротким «Нет» от Коэна. Его любимое слово в сочетании с любимой интонацией.
Я наклонила голову, с интересом глядя на него.
— Ты вообще кому-нибудь доверяешь?
— Своей драгоценной жизнью, убийца? А как иначе?
Вот он, Коэн, в двух словах. Насмешливый, непроницаемый и, возможно, даже слегка жестокий. Зато он умеет добиваться результата.
— Мы выходим в эфир через пять минут, — напоминает продюсер. — Вам ещё что-нибудь нужно?
— Нет, спасибо, у меня всё есть.
В нескольких шагах от меня звёздная журналистка, которая будет вести интервью, записывает подводку:
— …ответ, которого каждый человек ищет уже целый месяц: когда родился первый известный гибрид оборотня и человека? Как ей удалось оставаться незамеченной до начала двадцатых? Какой была её жизнь? Кто она — и, главное, почему она выходит на публику именно сейчас? Оставайтесь с нами, чтобы узнать больше…
Я выпадаю из реальности. Диссоциирую. Стараюсь не думать о том, что поставлено на карту. Как ни странно, выход на телевидение с рассказом о собственной инаковости может ощущаться… отчуждающе. Одиноко. Мизери и Лоу настаивали на том, чтобы быть здесь, но чем менее очевидна моя связь с Юго-Западом, тем лучше для Аны. Присутствие Мэдди лишь подогрело бы (совершенно справедливые) слухи о том, что я — её тщательно подобранная политическая пешка. Да и не могла же я попросить Дэнни — последнего парня, с которым встречалась до того, как узнала, что я оборотень, — пойти со мной в качестве пары, пока я совершаю каминг-аут как Гибрид, Чьё Существование Слили Прессе.
Поэтому — Коэн.
Свет сцены размывает толпу за камерами, но самый высокий силуэт — со скрещёнными руками, суровый — может быть только его. Я улыбаюсь в его сторону, прекрасно понимая, что даже если бы смогла разглядеть его лицо, в ответ не получила бы ничего.
Он настолько против того, что я собираюсь сделать, что это почти смешно. Его неодобрение вибрирует сквозь время и пространство, якорит меня в этом мгновении. Всё остальное здесь кажется ненастоящим.
— Готовы? — спрашивает интервьюер, усаживаясь напротив меня. Она старше. Элегантная. По её запаху понятно, насколько она считает меня тревожащей, но покерфейс у неё титановый. Честно говоря, я впечатлена. — Именно это сейчас видят зрители дома, — она указывает на мониторы. — Интервью с генетиком, которое я записала вчера.
Дорога в эту теплицу под названием «студия» была вымощена мазками изо рта, заборами крови и лабораторными анализами. Шесть независимых групп учёных подтвердили, что я — «межвидовой гибрид» (латынь, если я правильно понимаю, для слова «урод»), а не, как постановили некоторые эксперты и тролли в соцсетях, «мошенница, несущая чушь ради хайпа».
— …считалось невозможным. У нас нет данных о гибридах даже на территориях вроде Европы, где оборотни и люди живут куда более переплетённой жизнью. Что изменилось?
— Наиболее вероятная гипотеза заключается в том, что в североамериканских стаях произошли случайные генетические мутации.
— Какие именно мутации?
— Без большего объёма данных сказать невозможно. Я бы предположил мутации в генах, отвечающих за распознавание гамет, или в регуляторных генах. В конечном счёте, эти мутации сделали оборотней репродуктивно совместимыми с людьми.
— И эти мутации затрагивают всех оборотней по всему миру?
— Маловероятно. Стаи, как правило, самодостаточны и изолированы. Например, такие стаи, как Северо-Запад и Юго-Запад, являются союзниками, что может подразумевать генетический обмен. Но, по мнению большинства человеческих наблюдателей, эти две стаи редко взаимодействуют с стаями Новой Англии. То же самое касается и других североамериканских и европейских стай: связей между ними крайне мало.
— Так каковы шансы, что люди и оборотни станут единым видом?
Генетик смеётся.