— И что сделал губернатор Давенпорт?
— Тогда он знал, что я генетически наполовину оборотень, но внешне я проявлялась как человек. Тем не менее он счёл нужным держать меня под наблюдением.
— Поэтому вы выросли в особняке вампирского Залога как компаньонка Мизери Ларк. Она была предпоследним Залогом до закрытия программы.
— Верно.
— И когда у вас начали проявляться признаки оборотня?
— Около двух лет назад.
— К тому времени вы уже свободно жили в человеческом обществе, верно? Губернатор Давенпорт продолжал за вами следить?
Я киваю.
— Он организовал моё похищение и держал меня в заключении несколько недель.
— Зачем?
— Думаю, он чувствовал угрозу со стороны возможной реакции человеческой общественности на моё существование. В то время избирательная кампания Мэдди Гарсии набирала обороты, и позже она была избрана. Было очевидно, что многие избиратели хотят перемен в отношениях между людьми и оборотнями, и губернатор Давенпорт решил, что моё присутствие может ещё сильнее их мобилизовать.
— Он действовал в одиночку?
— Насколько мне известно, да. — Наглое вымарывание вампиров и оборотней, с которыми он был в сговоре. Уверена, мне ещё выскажут всё это при следующей встрече. В аду.
— Как вам удалось освободиться?
Вот тут начинается веселье.
— Я обернулась в волка и сбежала.
— Значит, вы способны оборачиваться?
— Способна. — Ложь ли это? Я уже и сама не уверена. — Но для меня это новый навык.
— В чём именно вы человек?
— Ну, моя кровь красная. Сила и острота чувств — где-то посередине между оборотнем и человеком.
— Понимаю. Серена, должно быть, вам очень больно всё это вспоминать — спасибо, что поделились. А как насчёт слухов о том, что есть и другие?
— Другие?
— Другие гибриды. В статье The Herald предполагалось, что вы можете быть не единственной, а одной из двух.
И вот он — настоящий повод, по которому я здесь. Всё остальное — Мэдди, мир, реформы, общественное мнение… да, это важно. Но не настолько, как необходимость отвести прожектор от Аны.
Поэтому последнюю неделю я провела, склоняясь над фарфоровой раковиной в ванной Лоу и репетируя хмурый взгляд до идеала. Когда я вижу, как он морщит мне брови на нескольких экранах, я понимаю: вся эта практика того стоила.
— Если существуют другие гибриды, я о них не слышала. Но с удовольствием бы познакомилась с ними.
Интервьюер слегка подаётся вперёд, готовая копать глубже. Я узнаю в её глазах честолюбивый блеск, азарт погони. Я была такой же. Я задавала жёсткие вопросы. Я хотела правды.
Теперь я хочу лишь поскорее с этим покончить.
— В статье, которая раскрыла вашу личность, — говорит она, — утверждалось, что существует более молодая гибридная девушка, живущая среди оборотней.
— А, да. Верно. — Я заставляю чтобы на лице появитлось выражение понимания. — Возможно, источник ошибся. То, что говорили о том другом оборотне, раньше относилось ко мне, когда я была моложе… Может, отсюда и возникла путаница? — Я пожимаю плечами с видом полной наивности.
— В самой статье действительно отмечалось, что источник не смог предоставить доказательств существования второго гибрида, — соглашается интервьюер.
Моя поза не меняется, но я чувствую, как мышцы буквально тают в кресле.
У меня была одна чёртова задача — и я с ней справилась. Я до безумия хочу домой и блевать в ванной, но эта женщина всё ещё задаёт вопросы.
— …вы сейчас живёте в стае Юго-Запада. Скучаете ли вы по жизни среди людей?
— Да, конечно, — отвечаю я вместо более честного: ни капли.
Дело в том, что в последнее время люди были со мной, мягко говоря, не слишком хороши. Мои бывшие коллеги из The Herald написали колонку о том, как чувствуют себя преданными и травмированными тем, что я «намеренно искажала» свою личность «да ещё и в профессиональной среде». Официант из ресторана, в котором я никогда даже не была, дал интервью о том, как я однажды заказала стейк и пообещала чаевые в сорок процентов, лишь бы его прожарили с кровью. Пит, инженер, с которым я сходила на три свидания, продал свою историю таблоиду: Я всегда подозревал, что с ней что-то не так. Ей не нравилось то, что нравится большинству женщин. Его член, он имел в виду. Я не могу поверить, что меня теперь международно полощут за то, что я отказалась спать с парнем, который сказал, что я выгляжу точь-в-точь как его мать.
Так что да. Люди у меня в чёрном списке, и я по ним не скучаю. А вот по чему я скучаю — так это по тому времени в жизни, когда словом проблема можно было назвать неработающий принтер.