И следующей должна была стать она.
— Не кори себя. Это не из-за шума, — низкий голос прорезал тишину. Он рассеянно оглядел комнату, будто искал что-то потерянное. — Я учуял тебя, как только вошёл.
Он присел на корточки, небрежно ступив в кровь.
Зубы девочки застучали от чистого ужаса. Проси, — приказал внутренний голос. Проси его. Но рот не открывался.
— Ты там наверху? — крикнули снизу, и девочка вздрогнула.
Она пыталась быть храброй, но слёзы потекли по щекам. Мужчина заметил это, и выражение его лица стало недовольным — точно таким же, как у матери, когда та упрекала её за жалобы на новую жизнь.
Слабая. Плакса. Эгоистка.
Он потянулся к ней с тяжёлым вздохом, и она зажмурилась. В грохоте собственного сердца она молила лишь об одном — чтобы всё закончилось быстро. Пусть будет больно, лишь бы быстро.
Но вместо этого большой палец мягко стёр слёзы с её щёк, и она распахнула глаза.
— Эй! — донёсся снизу другой голос, уже ближе. — Тебе там что-нибудь нужно?
Тёмные глаза мужчины не отрывались от неё. Он снова вздохнул.
— Вызови соцработника.
— Чёрт. Сколько на этот раз?
— Один. — Его челюсть дёрнулась, пока палец в последний раз скользнул по её щеке.
— Не плачь. Или плачь, если хочешь. Но так будет лучше. Искренне надеюсь, что это — худший день в твоей жизни. — Его губы изогнулись в слабой улыбке. — Когда ты в последний раз ела?
Она моргнула, растерянная резкой сменой темы. Если честно, она не помнила. Вчера? Позавчера?
— Пойдём. Найдём тебе что-нибудь тёплое.
Он протянул руки, и, поскольку сама она не могла переступить через липкую зелёную лужу, позволила ему поднять себя, не понимая, почему вообще разрешает убийце нести её вниз. Может, он помог и маме, подумала она, ведь он был достаточно сильным для этого.
Да. Наверное, помог. Она была уверена, что сейчас они как раз идут к ней.
Поэтому она уткнулась лицом в шею незнакомца и позволила его медленному сердцебиению немного её успокоить. И, раз уж могла, снова начала считать до тысячи.
Глава 1
Она разорвала его на части — и собрала заново.
Ей понадобилась меньше секунды.
Настоящее время
Если бы существовала такая вещь, как идеальная ночь для смерти, то эта точно ею не была бы.
В ней неправильно буквально всё. Я могла бы пожаловаться на недавний ливень, на бледную, размером с дольку чеснока, луну, на разряженный телефон, оставшийся на тумбочке. Но главная проблема в другом: на мне всего две вещи — трусы и майка. Под пуховым одеялом в домике этого было более чем достаточно. К сожалению, я оставила его там, когда проснулась в час ночи от осознания, что кто-то врывается внутрь.
Осень. Место, которое год назад — тогда, когда я ещё наивно считала себя человеком, — назвала бы Орегоном. Теперь, когда мои гены оборотня берут верх, такие вещи, как картография и границы штатов, кажутся комично несущественными, но суть остаётся прежней: ноябрь на Северо-Западе — холодный, а одета я совершенно не по погоде.
Чёртово время, — беззвучно ругаюсь я, ныряя за корявый ствол дугласовой пихты. Грудь ходит ходуном, и я смотрю на свою до смешного человеческую руку. Представляю превращение, силой воли приказывая обгрызенным до мяса ногтям стать когтями.
Обратись. В волка, Серена. Обратись, чёрт тебя побери, в волка, или я клянусь…
И — ничего. Моё тело отказывается подчиняться шантажу. Я поднимаю взгляд к небу, но широко разрекламированное притяжение луны ощущается лишь как вялый, равнодушный толчок. С приглушённым стоном я снова бросаюсь бежать сквозь лес, босые ступни скользят по свежей грязи. Десятки мелких порезов щиплют на голенях. Чем дольше я бегу, тем слабее надежда, что земля сможет скрыть металлический запах моей крови.
А бегу я уже давно.
Тот, кто за мной охотится, идёт по следу. Сокращает расстояние. Ветер приносит его запах — всё ближе, всё отчётливее, и он мне совсем не нравится. Вампир. Взрослый, в расцвете сил. Возбуждённый. Охота будоражит его, и это возбуждение царапает мне низ живота. Отвратительно — но это ещё не самое страшное. Потому что если я чувствую его так ясно, значит, он достаточно близко, чтобы…
— Ну наконец-то, блять.
Слова шипят у самого уха, как пули. В следующую секунду меня с силой вжимают спиной в ствол. Я не знаю, что больнее — кора, впивающаяся в кожу, рука на горле или его мерзкий, безумный запах.
В лесу кромешная тьма. Для оборотней не существует такой темноты, сквозь которую нельзя видеть, но мне досталась лишь половина «хороших» волчьих генов, так что ночное зрение работает через раз. Зато жажду крови вампира не перепутаешь ни с чем. Как и нож в его руке.