— Он больше её не побеспокоит, — ровно говорит Коэн. — Она об этом позаботилась.
Это явно не вся правда, но Мизери улавливает намёк и дарит мне гордую, клыкастую улыбку.
— Вообще-то, — виновато начинаю я, — если бы Коэна там не было…
Я замолкаю, потому что экран внезапно целиком заполняют пронзительные светло-зелёные глаза. Они моргают, и маленький сонный голосок спрашивает:
— Серена, а тебе сказали, что у меня выпали два зуба?
Камера смещается, и маленький язычок болтается в широкой щели между передними зубами — куда дольше, чем нужно для демонстрации.
Ана. Моё сердце едва не разрывается от любви к ней. По какой-то причине у меня начинают дрожать руки.
— Нет, — стараюсь я говорить твёрдо. — Они грубо утаили это от меня.
— Я так и думала. — Она отстраняется ровно настолько, чтобы я увидела её разочарованный взгляд, брошенный на взрослых за спиной. — Кто-нибудь принесёт мне деньги. Фея. Страшная фея из зубов.
— Мы это уже обсуждали, вредина. Фея забирает зубы, но она не сделана из… — Мизери машет рукой. — Знаешь что? Конечно. Чёртова фея сделана из эмали и пульпы.
— Ана, тебе ещё рано вставать, — говорит Лоу, безуспешно пытаясь звучать строго. — Помнишь, ты обещала, что после того, как поздороваешься с Сереной, вернёшься в кровать?
— Ладно. Пока, Серена, — весело говорит она, останавливаясь, чтобы поцеловать брата в щёку и показать язык обречённой Мизери.
Я смотрю, как она исчезает, стараясь не думать о том, что в мире есть люди, готовые и способные причинить ей вред, пока Коэн не произносит:
— Я думал, Совет вампиров согласился перестать донимать оборотней.
— Ситуация сложная, — признаёт Лоу. — Как ты знаешь, Оуэн, брат Мизери, пытается сосредоточить власть в Совете вампиров и убедить их поддержать трёхсторонний мирный договор между вампирами, оборотнями и людьми.
— С переменным успехом, судя по постоянным упоминаниям его внезапно отступающей линии роста волос, — сообщает Мизери. Неясно, для кого именно этот экскурс. Скорее всего, для меня — той самой, кто с наибольшей вероятностью откажется от интернета и растворится в подлеске.
— После интервью Серены, — продолжает Лоу, — общественное мнение людей стало крайне благожелательным к оборотням. Раскрытие генетической совместимости было рискованным шагом, но он оправдался. Союз, который мы с Мэдди создали, стал крепче, чем когда-либо. Мирное сосуществование, демилитаризованные зоны, смягчённые границы — всего этого ещё полгода назад невозможно было даже представить.
— И вампиры чувствуют себя лишними? — спрашивает Соул.
— Вампиров пригласили на игровую площадку, — говорит Мизери. — Но для межвидового союза Совету нужно сверхбольшинство, а некоторые его члены считают, что всё это — уловка, чтобы ослабить их позиции на Юго-Западе.
Коэн фыркает.
— Эти вампиры и правда думают, что другие виды так уж много о них думают, да?
— Вот именно это я и сказала, — откликается Мизери. Они обмениваются коротким, полным презрения взглядом. Поразительно, как хорошо они ладят. — В общем, — продолжает она, — кому-то в Совете хочется взорвать союз между оборотнями и людьми, поэтому за голову Серены назначили награду, и теперь любой вампир, мечтающий о состоянии, охотится за ней.
— Как они её выследили? — спрашивает Коэн. — О её местоположении знали только Аманда и я.
— Это моя… ну, не знаю, можно ли назвать это виной, но… — Алекс робко прочищает горло, сжимая руки. Подозреваю, что обычный Коэн его пугает, а злой — леденит кровь. — Когда я дал Серене спутниковый телефон, я, эм, зарегистрировал его по её инициалам, чтобы, ну, отслеживать.
— Как предусмотрительно. Почему бы сразу не добавить пару свежих фотографий — для наглядности похитителям?
— Вообще-то… — Алекс сглатывает. — Одна могла там быть.
Забудем об Алексе — я боюсь Коэна. Я кладу ладонь ему на ногу, ощущая тёплую плоть его бедра сквозь джинсы. Его мышцы напрягаются, а затем резко расслабляются.
— Мы знаем, кто из членов Совета назначил награду? — спрашиваю я.
Мизери качает головой.
— У Оуэна есть сеть информаторов, и он считает, что за этим может стоять советница Селамио или советник Росс. Возможно, замешаны и другие. В каком-то смысле это даже неплохо. Если их поймают на участии в том, что может спровоцировать межвидовую войну, их немедленно казнят, а места перейдут к наследникам. Селамио-младший и Бэби Росс — те ещё мудаки, но не идиоты. Они понимают, что вступление в трёхсторонний союз — лучшее решение.
— Тогда… почему их родители всё ещё живы? — спрашивает Коэн. Его философия лидерства, похоже, проста: если мешает — значит, можно убить.