Он говорит это с намёком, но не в натужной манере третьего свидания, где осторожно подкидывают идеи о том, каков вид из моего окна. Для него это чисто интеллектуальный интерес: мне бы хотелось прочитать статью о микродозинге. Мне бы хотелось заняться снорклингом на коралловом рифе, если представится возможность. Мне бы хотелось поймать тебя на лжи.
И всё же что-то искривлённое в моём мозгу воспринимает это как неуместное, грязное, тревожное и… великолепное.
Я видела волчью форму Коэна. Блестящую чёрную шерсть, напоминающую его волосы. Большие лапы. Белый пучок на груди — прямо над тем местом, где бьётся его сердце. Его размер. Он остаётся Коэном на уровне, который я не могу выразить словами. Он мог бы стоять рядом с дюжиной абсолютно одинаковых животных, и я всё равно смогла бы выделить именно его.
Боже, я что, собираюсь использовать слово «аура»?
— А пока Соул принесёт тебе еду. Ты выглядишь слишком истощённой.
— Неправда.
— Ну да. Само здоровье.
Я ухмыляюсь.
— Можешь не подбирать выражения. Просто скажи, что я страшная, и закончим на этом, и..
— Серена, — рычит он. Его взгляд, тускло-чёрный, шершавый, будто наждак. Сдирает меня до самого скелета. — Спи. Когда проснёшься, я отвезу тебя обратно на Юго-Запад.
— Что?
Нет. Нет. Там Ана.
— Пожалуйста, не надо. Просто подумай..
— Если ты продолжаешь мне врать, я не могу нормально тебя защищать. А если я не могу тебя защитить, я не буду держать тебя рядом.
— Я не.. Врать? О чём?
Он тихо фыркает.
— Ты так много врёшь?
— Я…
Я тереблю рукав своей толстовки.
— Я часто вру.
— Не стоит. Правда может быть терапевтичной.
Я прищуриваюсь.
— Знаешь, что ещё может быть терапевтичным?
— Ударить меня по яйцам?
Это было ровно то, что я собиралась сказать.
— Откуда ты знал, что я..
— Ты чертовски предсказуема.
Он снова уходит, и я его ненавижу. Сильно. Особенно потому, что у меня нет выбора, кроме как крикнуть ему вслед:
— Ладно.
Он не останавливается.
— Я скажу правду.
Продолжает идти.
Я сжимаю глаза и заставляю себя признаться:
— Я не могла обращаться уже несколько месяцев.
Глава 7
Это не единственный секрет, который она хранит. И даже не самый худший. Но пока он поиграет. Альтернатива неприемлема.
Коэн не спеша, с показной неторопливостью, поворачивается ко мне. Его «удивление» от моего признания не заполнило бы и лужицы.
— И это было так сложно?
Я сжимаю кулак.
— Раз ты, очевидно, и так всё знал, зачем заставил меня это сказать?
— Слышать, как ты вслух признаёшь свои ограничения, добавляет вкуса и специй в мою жизнь. Почему ты держала это в секрете?
— Не знаю. Я… Наверное, просто не хотела, чтобы ты смотрел на меня свысока.
— Я всегда буду смотреть на тебя свысока — хотя бы из-за разницы в росте. Когда это началось?
— Давно.
— До или после того, как я позволил тебе оставаться одной в хижине..
— Ты позволил?
— ..после многократных заверений, что ты способна о себе позаботиться, убийца?
— Я… До. Я уже тогда не могла обращаться.
Его челюсть дёргается.
— Вот в чём дело: ты не идиотка.
— Ого. Какой комплимент.
— Запомни это, когда я спрошу, какого хрена ты ведёшь себя именно так. Как. Долго?
— Сложно сказать точно. Через пару дней после того, как я переехала на Юго-Запад?
— Сколько?
Я пытаюсь вспомнить.
— Может, неделю или около того? В первый раз, когда у меня не получилось, это было на следующий день после… после возвращения Аны.
На следующий день после того, как мы с Коэном встретились.
— Мне ещё стало плохо, и..
— «Плохо?»
Скажи ему, приказываю я себе. Скажи. Скажи всё. Так будет намного проще.
Но нет. Это было бы невероятно эгоистично. Мне стало бы легче, а всем остальным — гораздо сложнее.
— Ничего серьёзного. Ты прав, аппетита почти нет. Тошнота. Проблемы со сном. Один из врачей Юго-Запада, доктор Хеншоу, сказал, что это стресс из-за…
Я пожимаю плечами и улыбаюсь. Искусно, если позволите. Если говорить о моём недавнем прошлом, соотношение того, что пошло не так, к тому, что могло пойти не так, настолько велико, что это объективно смешно.
— Выбирай на вкус. В общем, мне просто нужно переждать и успокоиться. Отсюда и хижина.
— Тебе больно?
Я инстинктивно качаю головой. Его выражение выглядит таким скептичным, что я морщусь.
— Скорее дискомфорт.
Коэну не хочется в это верить, но очевидно, что он не уверен, где именно ложь.
— Для человека, который жонглирует таким количеством секретов, ты удивительно плохо их хранишь.