Я поднимаюсь по ступеням к опоясывающей веранде, немного смущённая его насмешливым тоном, и любуюсь бревенчатыми стенами и высокими окнами. Красиво. По-деревенски. Дверь не заперта, и Коэн открывает её, не стуча и не предупреждая. Наверное, это дом кого-то близкого — друга, заместителя или девушки.
А есть ли у него девушка? Потому он так отмахнулся, когда..
— Почему ты вдруг так тревожно пахнешь? — спрашивает он, проводя меня внутрь.
— Ничего. — Я делаю несколько осторожных шагов, гадая, не примут ли меня за вторгшуюся разрушительницу домашнего уюта и не обглодают ли до костей. Вот это был бы конец. Но он явно не мой, потому что с первым же глубоким вдохом я понимаю, кому принадлежит хижина.
— Ты здесь живёшь, — говорю я Коэну. Обвиняюще. Его запах повсюду. Он укрывает каждый предмет одеялом спокойствия, безопасности и — я уже говорила? — правильности. Он липнет к ноздрям и нёбу. Словно он снял рубашку и разрешил мне лизнуть его кожу, и..
Что за чёрт? Нет.
— Это твой дом, — повторяю я — уже без упрёка, скорее угрюмо.
— Ага.
— Дверь была не заперта. И тебя не было в городе.
— Я Альфа стаи, Серена.
Логично. Вероятность того, что кто-то вторгнется сюда без приглашения, ниже, чем шанс получить в подарок домашнего бегемота. Да и воровать особо нечего. Это не дом Лоу — большой, шумный и захламлённый, явный труд любви. Стиль Коэна скорее «я собирался повесить пару картин, но отвлёкся, сорян».
Дверь ведёт в одно большое помещение: слева кухня, справа гостиная. Он явно не любитель безделушек, но по полкам с книгами видно — читать он любит. На журнальном столике — ноутбук. Немного мебели, сдержанной, но красиво сделанной вручную. Диван. Коридор, ведущий, вероятно, в спальни, и… в общем-то всё. Ни телевизора, ни стереосистемы. Кухонная техника такая, что на eBay за неё дали бы меньше, чем стоит доставка. Холодильник старой модели, чуть выше меня ростом.
— Ты сам это сделал? — спрашиваю я, проводя пальцами по текстуре прекрасного вишнёвого стола.
— Давно.
— Правда?
— Ага. Мастерская сзади.
— Значит, дрова ты всё-таки колешь.
— Я работаю с деревом. Не одно и то же.
Лесоруб, — произношу про себя.
— Ты нечасто здесь бываешь, да?
— В последнее время — нет. Просто составь список, и я куплю всё, что тебе нужно.
И тут у меня останавливается сердце. Потому что я понимаю, зачем он привёз меня сюда.
Мне нужен план побега уровня «мать всех планов».
— Я не могу жить у тебя, — говорю я спокойно. Разумно. Я взрослый человек. Я не паникую.
— Почему?
— Потому что… — я пытаюсь улыбнуться игриво. — Я клептоманка. Украду твои бритвы и гель для бритья — а тебе они, очевидно, жизненно необходимы.
— Серена.
— И потом, я любопытная. Придётся прятать все твои порножурналы.
— У меня есть Wi-Fi, убийца.
— Ну да, но включать инкогнито — та ещё морока.
Он складывает руки на груди.
— Хорошо, что ты смешная. В следующий раз, когда кто-нибудь попытается распилить тебя, чтобы изучить твой наполовину человеческий микробиом кишечника, сможешь отвадить его шуткой про мастурбацию.
Он идёт по коридору, а я бегу за ним.
— Коэн, серьёзно. — Мы проходим мимо спальни, запах которой настолько разрушительно вкусный, что это просто обязана быть его. Заходим в следующую. — Я не думаю, что это место мне подходит.
Он открывает шкафчик в ванной и осматривает содержимое.
— Потому что…?
— Ну, это не совсем изолированное место, а я ещё не научилась отключаться от звуков.
— Бедный маленький оборотень, — он поворачивается ко мне. И вдруг в его глазах появляется сочувствие. — Тогда найдём тебе место, где ты сможешь быть одна, посреди нигде.
Моё сердце взмывает.
— Правда?
— Нет, — мягко говорит он. — К чёрту это. Ты останешься там, куда я тебя поселю.
Я сникаю.
Коэн не беззащитный ребёнок и не вампир, который теряет сознание в самый разгар дня. Уверена, если у меня случится буйный приступ лунатизма, я получу ровно то, что заслуживаю. Но что, если спать будет он? К тому же он чересчур проницателен — а это плохо сочетается с моими секретами.
Мне нужна изоляция, чтобы как следует разлагаться в своих дисфункциях.
— Дело в том, — пробую я снова, — что мне правда нравится жить одной.
— Может, у тебя просто были паршивые соседи, — небрежно говорит он, открывая шкаф. Достаёт комплект чистых простыней, подносит к носу. Видимо, проверку они проходят, потому что он бросает их на матрас. — Я же, напротив, чертовски приятный сосед.
Я наблюдаю, как он выкапывает из недр шкафа несколько подушек.