— У тебя спина не болит, Коэн?
— Ты про сверхмассивный вес моего эго? Нет, не болит.
— Да ладно. А как ты узнал..
— Придётся придумать оскорбления поизобретательнее, Серена. — По пути к кровати он тыкает меня двумя пальцами в нос и начинает расправлять наволочку.
Я делаю глубокий, подбадривающий вдох.
— Мне бы не хотелось стеснять тебя.
— Немного поздновато об этом беспокоиться, — рассеянно отвечает он, продолжая застилать постель.
— Ну. — Я хмурюсь. — Прости. Я не просила становиться гибридом, за которым охотится каждая чёртова раса.
— Не просила. Как и не просила быть моей парой. — Он замирает, натягивая простыню, и смотрит мне прямо в глаза. — Зато ты попросила меня приютить тебя и использовать как приманку, чтобы отвлечь вампиров от Аны. Вот тут ты и ошиблась. — Его рот изгибается в небольшой, язвительной улыбке. — Я не буду спать с тобой в хижине, если тебя это беспокоит.
Я краснею.
— Нет, я не об этом.. Подожди. А где ты будешь спать?
— Снаружи, — говорит он так, будто мне за один этот вопрос полагается курс «Введение в веров».
— Ты спишь на улице.
— Да.
— Под открытым небом.
— Ага.
— Каждую ночь.
Короткая пауза.
— Не каждую.
— О. Хорошо.
— Только в те ночи, когда у меня вообще есть время поспать.
— То есть ты не спишь каждую.. Ладно, знаешь, не отвечай. — И я ещё думала, что у меня стрессовая работа. — Ты просто не перерос фазу «ночёвки во дворе».. А. Ты спишь в волчьей форме.
— Как Бог задумал, — говорит он тоном человека, для которого воля Бога стоит где-то после его собственной. Рационально я понимаю, что Коэн не родился с готовой стаей, которой можно было командовать. В его жизни должен был быть момент, когда люди вокруг не бросались бы под банановоз только потому, что он щёлкнул пальцами.
И всё же представить это я не могу.
— Я не могу жить с тобой, Коэн. Мне нужно быть одной.
— Нужно или хочется?
— Какая разница?
— Никакой. Ты всё равно сделаешь, как я скажу.
Я закрываю глаза.
— Может, мне просто вернуться к Лоу и Мизери..
— Которые, как известно, не имеют ничего и никого важнее тебя, о ком стоило бы беспокоиться, — тянет он.
Я сжимаю губы.
— Совет на будущее, убийца, — бормочет он. — Упрямство и тупость отличаются всего парой букв.
— Орфография у тебя, я смотрю, хромает.
Уголок его рта дёргается — а потом и мой. Мы долго смотрим друг на друга, одинаково раздражённые и одновременно забавляющиеся этим. Между нами натягивается странная струна, тянет меня к нему, напоминая, что он мне нравится, что он нравился мне с самого начала, что я не хочу с ним ссориться.
Может, я могла бы ему сказать. Думаю, он бы понял. Он грубый, резкий, временами злой, но при этом понимает такие тяжеловесные вещи, как долг, ответственность, любовь. Он бы не осудил меня за то, что я делаю то, что должна. Может, он помог бы мне пережить последние месяцы. Может, я была бы не так одинока.
Это звучит… хорошо. Настолько хорошо, что я почти говорю: Коэн, мне нужно, чтобы ты кое-что знал.
Но он никогда не станет хранить такой секрет. А потом узнают Мизери, Лоу и Ана — а я хочу для них лучшего.
Поэтому я спрашиваю самым жёстким тоном:
— Что я должна сделать, чтобы ты позволил мне жить одной?
Он замирает, глядя на меня тем серьёзным, непреклонным взглядом, которого мне следовало бы бояться.
— Ты хочешь быть одна?
Я энергично киваю.
— Ладно. — Он роняет подушку, манит меня пальцами. — Я позволю. Если ты докажешь мне, что справишься.
***
Во время десятиминутной поездки меня накрывают горы облегчения: я представляю, как Коэн высаживает меня у милого домика после доказательства того, что я, наконец-то, освоила сложное искусство втыкать зарядку в розетку.
Я должна была ожидать чего-то вроде… меня на гимнастическом мате. В одолженных шортах и белой футболке. Напротив высокой блондинки, похожей на модель нижнего белья, достаточно жёсткую, чтобы пережить вымирание уровня апокалипсиса. Она непроницаема в таком ключе, что хочется описаться.
— Это Бренна, — говорит Коэн, стоя к ней заметно ближе, чем ко мне. Не знаю, почему я это замечаю и почему от этого тяжелеет в животе. — Одна из моих заместителей. Она управляет этим залом и тренирует большинство молодых членов стаи рукопашному бою. — Они обмениваются короткой улыбкой. Очевидно, их связывает долгая история. — Серена утверждает, что если она ждёт нападения, то может постоять за себя.
— Хочешь, я докажу, что она ошибается? — Бренна звучит скучающе. Сомневаюсь, что она обо мне высокого мнения. Впрочем, а я сама?
— Мне нужно убедиться, что она не умрёт у меня на глазах. Паре Лоу она нравится, — добавляет он.