Я киваю. Голова начинает гудеть.
— Я просто хочу, чтобы ты знал, я правда благодарна за то, что..
— Серена, — бурчит он. — О чём мы договорились?
На секунду у меня в голове пусто.
— А, точно. Никакой благодарности. Моя вина. Подожди… а можно сказать «моя вина»? — я изображаю самую ангельскую улыбку. — Извиняться разрешено?
Он вздыхает.
— Просто иди спать, убийца. Завтра у тебя будет длинный и крайне неприятный день.
— Правда?
— Ага. Время парада гибридов.
— Пожалуйста, скажи, что это не то, о чём я думаю.
Он складывает руки на груди.
— Именно то. Если ты хочешь выманить вампиров, нужно, чтобы они видели тебя со мной. А значит, мне придётся немного тебя продемонстрировать.
— Но как? По Дену же не разгуливают вампиры.
— Они собирают информацию другими способами. И вампиры, и люди постоянно запускают дроны над нашей территорией.
— И вы это позволяете?
— Ага. Так мы заставляем их думать, будто они знают больше, чем на самом деле. Это оскорбительно — насколько некомпетентными они нас считают, — но раз это нам на руку, я закрываю на это глаза. — Его улыбка не доходит до глаз. — Они, скорее всего, уже подозревают, что ты со мной. Нам просто нужно дать им доказательства.
— Почему они вообще должны это подозревать?
Он смотрит прямо.
— Потому что рядом со мной я бы держал свою пару.
Я опускаю глаза. Он прав. Настолько прав, что я тут же меняю тему.
— Насчёт ожерелья…
— Я уже сказал. — Его голос становится жёстче. — Скорее всего, это какой-нибудь десятилетний сопляк решил произвести впечатление на друзей глупым розыгрышем.
— Всё равно..
— Всё равно я проверю посылку и записку, а потом верну их тебе.
— Ты… Ты думаешь, есть хоть какая-то вероятность, что моя мама действительно могла…?
Стук в дверь обрывает меня. Йорма заглядывает внутрь, вежливо кивает мне и говорит:
— Я вам звонил, Альфа.
— Видимо, пропустил.
— Вообще-то вы бросили трубку. Дважды. Как только я упомянул бумаги по убитому вампиру.
Глубокий раздражённый рык поднимается… кажется, из груди Коэна.
— Я могу помочь, — предлагаю я. — Мне вообще-то даже нравится бумажная работа.
— Иди спать, Серена.
— Но..
— Сейчас же.
Он смотрит на меня так, будто больше всего на свете хочет, чтобы я исчезла из поля зрения — не самый многообещающий старт нашего совместного проживания. Я вздыхаю, машу Йорме на прощание и ухожу, топая, как самый настоящий неуправляемый малыш.
***
Моя ночь удивительно скучная — в том смысле, что я много сплю и меня ни разу не тошнит. Как и обещал, Коэн дежурит снаружи хижины в волчьей форме. Когда я пробираюсь в его комнату, чтобы стащить ещё подушек, наши взгляды встречаются через окно.
И его одеяло тоже.
Они держат тепло. Приятно пахнут. Мягкие. С парой дополнений моя кровать ощущается как объятие — и я ни о чём не жалею.
Утром он уже не спит. Я замечаю его на веранде — с голым торсом, словно он только что обратился обратно в человека и натянул спортивные штаны исключительно ради моих хрупких чувств. Раз мне нельзя выражать благодарность словами, я решаю отплатить за гостеприимство и роюсь в его шкафах в поисках кофе. Когда я выношу ему кружку, становится ясно, что он не один.
— О, — я моргаю, глядя на свернувшегося у его ног волка. — Привет.
По запаху понятно: самец, взрослый. Здоровый. Я думаю, стоит ли представиться и… не знаю, протянуть руку, чтобы пожать лапу. Но приглядевшись, замечаю размеры, лохматую серую шерсть, пушистый свисающий хвост — и до меня доходит.
— Подожди. Ты не оборотень. Ты просто… волк.
Коэн хрипло смеётся.
— Даже не совсем.
— В смысле?
— Он наполовину пёс.
— Серьёзно? А можно… — Но да. Можно. Волкопёс смотрит на меня с интересом. Я ставлю кружку в сторону, даю ему обнюхать руку, и он тут же тычется в неё мордой. Мои пальцы зарываются в густую шерсть, а то, как он высовывает язык, когда я чешу ему за ушами, — чистая радость.
— Ты такой красавец, — смеюсь я, когда он облизывает мне щёку. И позволяю ему сделать это ещё раз. — Да. Я тоже гибрид. Давай будем лучшими друзьями. Как тебя зовут?
— Он тут ошивается, — говорит Коэн с улыбкой. — Время от времени.
— А имя у него есть?
— Это дикое животное.
— Я знаю. Но как его зовут?
Коэн хмурится.
— У него нет имени.
— Что? Почему?
— Зачем ему имя?
— Ну… чтобы говорить о нём?
— С кем?
— С ветеринаром? С продавцом в магазине, когда покупаешь ему корм? — Коэн смотрит так, будто я предложила поселить речных выдр в пятизвёздочном отеле. — Ладно, очевидно, ты так не делаешь. Но..