Она делает ещё один глоток, на этот раз медленнее.
— Хотя, если хочешь моё мнение… Впрочем, ты не спрашивала, так что..
— Я бы очень хотела его услышать, — торопливо говорю я.
— Тогда приготовься к лекции мирового уровня.
Она поворачивается, её колено задевает моё.
— Альфы — это люди. А люди совершают ошибки. Именно поэтому у стай есть системы сдержек и противовесов. У нас есть Ассамблея, которая при необходимости может оспорить решения Альфы. Правила — это хорошо, но они могут влиять лишь на поведение. Они не способны контролировать нечто столь личное и хаотичное, как чувства, так что…
Она останавливается, возможно, осознав, что действительно пустилась в тираду. Когда она продолжает, её голос звучит мягче:
— Лет семьдесят назад правило начали постепенно отменять по всей Северной Америке. Стая Среднего Запада была в авангарде этого процесса. И примерно через десятилетие начали просачиваться первые сообщения о том, как лидеры злоупотребляют своей новой свободой. Альфа, который переспал с половиной собственной стаи. Привилегии в обмен на секс. Всякая услуга за услугу.
Меня мутит.
— Его остановили?
— Его вызвали на поединок, и сейчас он удобряет самый прогорклый початок кукурузы в мире. Но это выглядело как поучительная история. Северо-Запад решил сохранить клятву целибата, и в последующие десятилетия наши Альфы, казалось, были с этим в порядке. Не все же хотят быть сексуально активными или состоять в отношениях, понимаешь? Это была проблема на потом.
Аманда прикусывает нижнюю губу.
— А потом настало.
— Это было сорок лет назад? Альфа до Коэна?
— Чуть меньше. Но да.
Она ставит кружку, словно ей понадобятся обе руки.
— Она была потрясающим Альфой. И к тому же была влюблена — и не собиралась этого скрывать. Она попросила Ассамблею отменить клятву. По словам моей матери, тогда Ассамблея представляла собой сборище старых брюзг, чьим главным хобби было грозить кулаками облакам. Или, может быть, они просто были осторожны. Они изучили каждый известный случай злоупотреблений со стороны Альф, придумали сотню сценариев, в которых отмена клятвы приводила бы к метеоритному дождю и вымиранию всей аэробной жизни, — и отказали ей.
— Поэтому эти группы и отделились?
— Ага. В тот год я родилась в ядре стаи. А группы.. Даже после разделения у большинства членов всё равно сохранялся инстинкт объединяться под одним Альфой. Ассамблея продолжала существовать как структура, обеспечивающая хорошие отношения между группами, которые образовали свободный союз. И с годами, по мере избрания новых лидеров групп, её состав становился всё более прогрессивным и… течение менялось. Казалось, что стая вот-вот снова объединится.
Её пальцы сжимаются на перилах.
— А потом на нас напали.
— Аманда, я…
— Ты сожалеешь, я знаю.
Она протягивает ко мне руку с небольшой улыбкой, сжимает моё плечо сквозь ткань свитера.
— Я это ценю, Серена.
— Я знаю, что это были люди, и я..
— Что? — её глаза расширяются от удивления. — Кто тебе это сказал?
— Бренна.
Она закатывает глаза.
— Это неправда, и это дерьмовое прочтение того, что… люди были вовлечены, да, но настоящая ответственность лежит на оборотнях.
— Вау. Обе мои расы. Какое совпадение.
Аманда смеётся, сжимает меня в последний раз и отпускает.
— Ты в этом не виновата больше, чем я. Или Коэн. Ему было пятнадцать, но он взял власть, нейтрализовал угрозу, убедил группы, что вместе мы будем сильнее. А когда условием Ассамблеи стало возвращение клятвы целибата…
— Он согласился, — киваю я, игнорируя тяжесть в желудке. Коэну не нужно моё сочувствие.
— В этом есть что-то забавное. Коэн вообще-то делает всё, что ему вздумается. Он не встречал правила, которое не любил бы нарушать. Но клятва… тут он педант. — Небольшое пожатие плечами. — Просто я не уверена, что сейчас ему хочется таким быть.
Я не понимаю этого, тяжесть оседает на груди. Коэн — могущественный мужчина с почти безграничными ресурсами и обожанием масс. Некоторых масс. У него даже есть собственный подпольный бойцовский клуб — мечта любого тридцати шестилетнего подростка.
И всё же решение отказаться от отношений не может быть лёгким, особенно в пятнадцать лет. И… почему он мне не сказал? При нашей первой встрече он сообщил мне, что я его пара, но о клятве не упомянул ни слова.
Этот разговор — не приглашение. Даже когда я неловко позвала его на свидание…
Нравлюсь я тебе или нет — мне, честно, всё равно.