Коэн хмыкает. Он запрокидывает голову, обнажая сильную шею и ходящий кадык.
— За что мне, блять, всё это? — бормочет он.
— Простите?
— Хотя нет, я вспомнил. — Он опускает подбородок и вздыхает. Его голос глубокий, хрипловатый. — За то, что большую часть своей жизни я был куском дерьма.
— Я… не совсем понимаю?
По лестнице тяжело поднимаются шаги. Это Лоу. Он подходит и спрашивает:
— Ты ей сказал?
— Пока нет.
Лоу кивает, и я впервые начинаю подозревать, что то, чего Коэн от меня хочет, куда серьёзнее, чем можно ли спросить вас о диете гибрида, строении опорно-двигательного аппарата и линяете ли вы осенью.
— Где Мизери? — спрашиваю я, внезапно испугавшись. — И Ана?
— С ними всё в порядке. Обе внизу. — Лоу делает паузу. — Хочешь, чтобы Мизери была здесь?
— Я… — Да. Вроде бы. Но я и правда скучаю по тем временам, когда была функционирующим взрослым человеком и могла обходиться без вампирского защитного пледа по имени Мизери. — Нет.
Лоу поворачивается к Коэну.
— Ты правда хочешь сказать ей это сейчас?
— Почему бы и нет.
Они стоят молча и смотрят: Лоу — как на раненого котёнка, которого он пытается загнать в угол, чтобы сделать укол, а Коэн… Я не могу его прочитать, и, возможно, именно поэтому он так меня пугает.
А может, дело в шрамах. Например, в трёх параллельных следах когтей на его лице. Средний — самый длинный: он начинается на лбу, рассекает бровь и тянется вниз по щеке тонкой прямой линией. Есть и мелкие — на верхней губе, у основания челюсти, за ключицей. Но ни один из них не выглядит свежим или воспалённым. Ни один не говорит о том, что он жаждет драки.
Он ещё и большой — в смысле, большой. Всего на пару сантиметров выше Лоу, но примерно в девяносто раз более устрашающий. Потому что Лоу кажется одомашненным, объясняет мудрый, инстинктивный голос где-то в глубине моего черепа. Лоу может и будет себя контролировать. Коэн — джокер. Коэн — сырой. Коэн сделает всё, что ему, чёрт возьми..
— Ты моя пара, — говорит он. Без всякой интонации.
Настолько без, что я, должно быть, ослышалась. Я это ещё в колледже проходила. Факультатив по лингвистике, третий курс. Ритмические паттерны языка помогают пониманию на слух.
— Простите?
— Ты близка с вампиршей, верно? — спрашивает он с тем спокойствием, что граничит с безразличием. Он что, издевается? — Она объяснила тебе, что такое пара?
Медленно я киваю.
— То, чем Мизери является для Лоу, ты являешься для меня.
О. О? О.
— Это, эм… терминальный диагноз?
Его губы дёргаются.
— Боюсь, лекарства нет.
— Понятно. — Я прочищаю горло. — Ну что ж, эти отношения развились стремительно.
Меня удивляют его слова, но то, как в уголках его глаз появляется весёлый прищур, поражает меня в десять раз сильнее. Его смех — глубокий, тёплый, заставляющий моё сердце споткнуться.
— Ты даже не представляешь, детка.
Я скрещиваю руки.
— Уместно ли называть меня «деткой», учитывая ситуацию?
— Я не настаиваю. Как тебе больше нравится?
— Ну, есть моё настоящее имя. А если уж вы хотите прозвище, я бы предпочла что-нибудь с чуть большим…
— Большим?
— …количеством зубов.
Он приподнимает бровь.
— «Корневой канал»?
— Нет. Ну же, вы понимаете. Что-нибудь, что внушает страх.
— «Крах рынка недвижимости».
— Ладно, может, меньше ужаса и больше… благоговения. Воинственного такого.
Он окидывает меня скептическим взглядом.
— Ты вообще какого роста? Метр с кепкой?
— Я на шесть с половиной сантиметров выше. И, к вашему сведению, на днях эти коротенькие ножки прикончили нескольких вампиров.
— Смотри-ка ты, убийца.
— Ребята. — Голос Лоу заставляет меня вздрогнуть. Я и забыла, что он здесь. — Нам бы вернуться к делу.
Мы с Коэном обмениваемся коротким взглядом ты тоже считаешь его занудой?
— Думаю, эта часть разговора окончена, — говорит Коэн, небрежно отталкиваясь от дверного косяка. — Она проинформирована. Она всё поняла. Мы можем вернуться к своим обычным занятиям: управлять стаями или.. — он бросает взгляд на мой ноутбук — ..бойкотировать розетки.
Я с трудом сдерживаю улыбку.
— Я один раз забыла — и сразу…
— Серена. — Лоу. Опять перебивает. — Ты правда понимаешь, что это значит?
Срочность в его тоне странно контрастирует с безразличием Коэна.
И тут на меня обрушивается вся тяжесть сказанного.
Нет. Я не понимаю. Потому что даже не остановилась, чтобы об этом подумать.