— Нет, — говорю я.
Команда мягкая, но Коэн останавливается без колебаний.
— Слишком холодно, — спокойно объясняю я. Потому что сейчас я удивительно спокойна. Почему обычно во мне столько сомнений? Я знаю, что мне нужно. Я знаю, как это получить. Всегда знала. — Я не хочу, чтобы было холодно.
Коэн понимает неправильно. Бережно усаживает меня обратно на раковину.
— Давай я добавлю горячей воды, чтобы..
— Нет, — повторяю я и вскакиваю на ноги. Мне странно. Словно я и говорю, и одновременно наблюдаю за собой. Я бодрствую, но будто сплю. И самое лучшее — я не просто не чувствую боли. Я на самом деле…
Я чувствую…
Я чувствую себя прекрасно. И, кажется, я…
Я делаю шаг к Коэну, тянусь к его теплу, к текстуре кожи, к его невероятному запаху. Мне не нужна холодная вода — у меня есть он. Я и не знала, что кто-то может быть настолько идеальным, но вот мы здесь. Я хочу прикоснуться к нему так сильно, что не уверена, разрешено ли это. Должен же быть предел желанию. Нельзя стремиться к бесконечности — нас разорвёт.
Я подхожу всё ближе. Хлопок футболки неправильно трётся о мои твёрдые соски, и я срываю её с себя, швыряя как можно дальше. Она приземляется в ванну, и я с трудом сдерживаю улыбку.
Упс.
— Так лучше, — говорю я.
Коэн замирает. Его глаза, и без того настороженные, сужаются. Но он не.. смотри, Коэн.. даже не опускает взгляд.. ну же, Коэн.. на моё голое тело.. я хочу, чтобы ты посмотрел. Он не задаёт глупых вопросов — что ты делаешь? тебе хорошо? что происходит? — и я благодарна ему за это. Он просто позволяет мне обвить руками его талию и прижаться открытыми губами к его рёбрам.
Его дыхание сбивается. Он такой сильный. И я просто… мне он нравится. Его настроения. То, как он ворует мои шутки. То, как мне с ним полно и хорошо. Почему мы до сих пор этого не сделали? Да, причины есть, но сейчас, когда во мне пульсирует эта нуждающаяся жара, они кажутся такими неважными. Он тоже каменно твёрдый. Он хочет меня. Половину времени он даже не пытается это скрывать.
— Серена.
Никогда не было никого похожего на него. Я могла бы прожить ещё тысячу лет — и такого больше не будет.
— Мне нужно, чтобы ты сказала, что с тобой происходит.
Сейчас я у него между грудными мышцами. Раздвигаю губы и облизываю кожу, игнорируя тихое, хриплое ругательство, сорвавшееся у него. То, как его рука проходит по волосам у меня на затылке — сначала прижимая мою голову к себе, потом отводя её назад. Его глаза — одна сплошная тьма.
— Тебе тепло?
Я задумываюсь. Киваю.
— Приятно тепло. — Глубокий вдох. — Ты так хорошо пахнешь.
— Что ещё? — Он берёт моё запястье и подносит к лицу. Глубоко вдыхает, словно ищет потерянный след. Касание его носа к моей коже лучше лучшего секса в моей жизни. — Головная боль? Тошнота? Головокружение?
Я усмехаюсь.
— В данный момент я не испытываю сразу все побочные эффекты каждого рецептурного препарата.
Зато у меня ноют груди. Я извиваюсь у него на груди, и не знаю, выглядит ли это достойно, но ощущения — восхитительные. Трение. Низкое рычание у него в горле.
— Может, мы с тобой могли бы…
Ладно. Хорошо. Речь о сексе. Обо мне, Коэне и сексе. Я тру бёдра друг о друга, потому что внизу живота всё натянуто, как тетива, всё туже и теплее, лужица жидкого жара..
Коэн бормочет что-то вроде «чёрт» и разворачивает меня. Мои ладони упираются в столешницу по обе стороны раковины.
Я поднимаю взгляд. В остатках зеркала вижу своё пылающее лицо и стеклянные глаза. Пытаюсь прижать изгиб ягодиц к его бёдрам. Будь я выше, я бы почувствовала его…
— Ты можешь… — Господи. Даже будучи до краёв переполненной желанием, насквозь мокрой, я не могу заставить себя сказать это. Я пробую снова: — Мы можем делать всё, что ты захочешь, я…
Сделаю всё, что ты попросишь. Для тебя. Разве ты не веришь? Попробуй. Научи меня справляться со всем этим.
Но Коэн приказывает:
— Не двигайся. — И делает нечто очень странное.
Смахивает волосы с задней стороны моей шеи.
Наклоняет мою голову на дюйм-два.
Наклоняется и проводит плоской стороной языка по первым позвонкам моего позвоночника.
И я, блять, умираю.
— О боже. — Звук, который вырывается у меня, непристойный. Настолько бесстыдный, что мне приходится закрыть глаза и притвориться, будто это не я. Просто… ничего в жизни не ощущалось так хорошо, как когда Коэн лизнул меня там. Даже если это явно не было задумано как соблазнение. Скорее — как если бы кто-то пробовал блюдо, проверяя, достаточно ли соли.