Неправильно, что это единственное, что на мне осталось, особенно когда Коэн будто намеренно избегает касаться меня где-либо ещё.
А потом у меня падает сердце. Потому что я понимаю — туда он тоже не собирается прикасаться.
— Ты будешь использовать свои пальцы, — медленно инструктирует он, отпуская мою руку. Его губы горячо касаются изгиба моего уха. — И ты заставишь себя кончить.
— Что? Но я…
Его зубы смыкаются на мягкой плоти моей шеи — на грани слишком сильно.
Я вскрикиваю. Ёрзаю у него на груди. Стон разочарования. Безмолвная мольба.
— Скажи мне, убийца. — Он прижимается ко мне. — С чего ты взяла, что это — предмет для переговоров?
— Пожалуйста, используй пальцы. Почему ты не хочешь…
— Тебе нужно заткнуться насчёт того, чего, по-твоему, хочу я. Это бардак, и ты сейчас не в том состоянии, чтобы о чём-то просить. Ты обещала делать то, что я скажу. — Поцелуй в щёку. — Ты такая? Та, кто нарушает свои обещания?
Я качаю головой, горячая, задыхающаяся.
— Хорошая девочка. Пальцы, — приказывает он. — Сейчас.
Я без всякой грации засовываю руку под бельё.
— О боже. — Это просто… слишком. Слишком много. — Почему я такая мокрая?
— Это нормально, — говорит он. — Тебе это понадобится.
— Д- для чего?
Он выдыхает мне в плечо:
— Не думай об этом. Просто трогай себя.
Я неуклюже ласкаю себя, скользя между складок. Я делала это достаточно раз в жизни — должно быть легко. Но будто внутри меня надувается шар, и он никак не лопается. Бёдра нетерпеливо дёргаются, я кружу, качаюсь, трусь — и… я почти расплакалась.
— Медленно, — грубо приказывает Коэн. — Можешь медленнее?
Могу. Боже, могу. И сразу становится намного лучше. Его запах вдруг становится довольным мной, и я купаюсь в этом. Откидываю голову ему на плечо.
— Тебе нужно что-то внутри? Чтобы кончить?
Я качаю головой. Обычно — нет. Сейчас же… я хочу.
— Ладно. — Он глубоко вдыхает, будто я пахну для него так же хорошо, как он для меня. — У тебя отлично получается, убийца.
— Да? — хнычу я.
— Да, малышка. — Его смех тихий, напряжённый. — Я пытаюсь составить список вещей, которые я не сделал бы, лишь бы мне позволили сейчас вылизать твою киску, и не могу придумать ни одного пункта.
— Тогда почему ты этого не делаешь? — ною я.
— Потому что ты никогда раньше меня об этом не просила. И нет, сейчас не считается. Раздвинь ноги шире. Ещё чуть-чуть. Да. — Последнее слово он выдыхает, почти сдавленно, словно смакуя, откладывая картинку в свою визуальную библиотеку. — У меня нет на это права, но, чёрт, я просто хочу увидеть достаточно, чтобы представить, что там происходит.
Его язык широким мазком проходит по боку моей шеи, и через долю секунды я уже на грани оргазма.
— П- почему это так приятно?
— Что?
— Когда ты трогаешь меня… там.
— Где? — Он на мгновение отпускает меня, снова перекидывает мои волосы через плечо, обнажая спину. — Здесь?
На этот раз он скользит зубами по коже между моих лопаток — и мой разум разлетается на тысячу осколков.
Я выгибаюсь, как парус, без дыхания, без слов, отчаянно киваю, ускоряя движения пальцев под хлопком насквозь мокрых трусиков, и..
— Я не говорил, что тебе можно быстрее, — укоряет он, легко хлопнув пальцами по ткани.
Я стискиваю зубы и останавливаюсь. Возвращаюсь к медленным кругам, которые каким-то образом и слишком много, и слишком мало одновременно. Всё моё тело светится.
— Это твои железы, Серена. Тебе никто не показывал?
— Нет.
— Может, и к лучшему. Мне пришлось бы прекратить то, что я делаю, и пойти убить их. — Ещё одно скольжение зубов. Все мои мышцы сжимаются, и я боюсь потерять сознание. — Есть пять мест на твоей коже, где твой запах сильнее, а гормоны гуще.
— Пять?
— Внутренняя сторона запястий. — Он подносит мою левую руку ко рту и прикусывает у основания ладони, заставляя меня содрогнуться. — По обе стороны горла. — Он присасывается к правой куда дольше, чем нужно для простой демонстрации. К концу я дрожу так сильно, что пальцы едва держатся на клиторе. — И задняя сторона шеи.
Ещё один медленный, смакующий лизок. Глаза у меня закатываются.
— Х-хорошо, — бормочу я. — Это… хорошо.
Его короткий смешок делает меня ещё более дрожащей.
— Это особенное место. Там, где я бы тебя укусил, Серена. Высоко, чтобы одежда не могла это скрыть. И потом я бы вылизывал свой укус каждый день, чтобы напоминать тебе. — Он втягивает кожу, и удовольствие настолько сильное, что я вынуждена вывернуться, переполненная. — Если бы ты знала, о чём я думаю каждый раз, когда твоя шея открыта, ты бы ходила в чёртовом плаще.