— Лейла, — я смягчаю перебивание улыбкой. — Очень мило, что ты не хочешь, чтобы я их винила, и обещаю, я не буду — по крайней мере, за неверное прочтение моих анализов крови. Но ты говоришь много слов, которых я не понимаю, а напряжение убивает меня быстрее кортизола, так что..
— Эструс, — выпаливает она. — У тебя начинается эструс.
— А. — Я киваю. Откидываюсь на спинку стула, почесывая висок. Собираю всё, что знаю об эструсах — эструсах? — и это прекрасная пустыня ничего.
— Люди без дипломов назвали бы это началом течки, — говорит Коэн, и осознание врезается в меня, как колонна бронированных грузовиков.
Моё поведение прошлой ночью. Сны. Коэн. Его… всё.
— Люди с дипломами тоже, — застенчиво добавляет Лейла. — Но это слово может быть заряженным. Я не хотела бы тебя расстроить.
— Ты меня не расстраиваешь, — говорю я. Очень расстраиваешь. — Это случается у оборотней?
— Да. Обычно в волчьей форме.
— Но я… — я указываю на себя. Фраза я не в волчьей форме кажется излишней.
— Прорывные течки в человеческой форме тоже не редкость. Я практикую около десяти лет, и у меня было несколько пациентов вроде тебя, у которых это запускалось самыми разными факторами.
— Например?
— Стрессовые события. Лекарства. Самая распространённая причина — близость сексуально совместимого партнёра.
Удивительно, с какой беспристрастностью она произносит последние слова. Как будто перечисляет гипотезы. Но я вижу, как её руки трутся под столом, как дёргается нога.
Я тоже не остаюсь равнодушной к нарастающему напряжению в комнате. Будто к моей шее привязана верёвка, и Коэн тянет за неё. Мне хочется повернуться к нему сильнее, чем хочется дышать. Но если я это сделаю, мы оба вспомним, как я умоляла его прошлой ночью, и не уверена, что бедная Лейла заслуживает быть свидетелем этого бардака.
— Можно спросить, Серена, у тебя были трудности с обращением? — Она торжествующе улыбается, когда я киваю. — Прости. Я не радуюсь тому, что… Существует биологическое объяснение, которое я могла бы изложить..
— Не надо, — поспешно говорю я.
— …но ни один из моих других пациентов не мог обращаться, пока цикл не заканчивался.
— Почему по ночам температура так подскакивает? — спрашивает Коэн.
— Обычные циркадные колебания. Кроме того, они учащаются, потому что эструс приближается. Учитывая гибридное состояние Серены, трудно предсказать с точностью, когда он начнётся, но, по моим оценкам… скоро.
К сожалению, именно сейчас я больше не могу откладывать это. Вопрос.
Я закрываю глаза. Мысленно выжигаю ту часть мозга, которая отвечает за стыд, и спрашиваю:
— Что произойдёт, когда эструс начнётся?
Может, стоило бы попросить Коэна выйти. Но дело в том, что после прошлой ночи он имеет право знать подробности того особого мусорного пожара, в котором мы резвимся, и то, что Лейла расскажет всё нам обоим сразу, кажется менее болезненным, чем потом пересказывать ему всё самой. Своими словами.
— Ну… — Лейла прочищает горло. С тоской смотрит на настенный календарь, наверное, желая повернуть время вспять и стать графическим дизайнером. — Тут есть много нюансов, когда речь идёт о..
— Просто скажи ей, — приказывает Коэн. Вчера, в этом самом кабинете, он звучал так сердито, что я на мгновение задумалась, не придётся ли мне посылать семье Кейн извинительную вазу с гортензиями. Сегодня же я не могу считать с него ни единой эмоции.
Лейла кашляет, выигрывая время.
— Некоторые симптомы уже начались. Снижение аппетита. Общие боли. В ближайшие дни ты, скорее всего, заметишь всплеск гнездового поведения.
— Пожалуйста, скажи, что я не начну собирать веточки и плести из них корзины.
— Это больше связано с поиском запахов, текстур и предметов, которые тебя успокаивают. Цель — создать пространство, которое сможет дать тебе ощущение комфорта в момент нужды.
— Ты имеешь в виду… какие предметы? — мне наполовину страшно, что сейчас она предложит список вибраторов.
Ответ оказывается каким-то образом ещё хуже.
— Жёстких правил нет. Это может быть особенно мягкая ткань. Предмет одежды, принадлежащий человеку, рядом с которым ты чувствуешь себя в безопасности. Некоторые собирают определённые вещи и раскладывают их так, чтобы это успокаивало. Можно сочетать разные материалы.
— Почему это звучит как работа, для которой нужна магистерская степень?
— Вовсе нет. Здесь нет правильного или неправильного способа вить гнездо — это очень инстинктивный процесс. — Она чешет нос. — Возможно, ты уже начала. По-своему.
Взгляд Лейлы выразительно скользит к чрезмерно большой красной фланелевой рубашке, которую я стащила из шкафа Коэна, и я чувствую, как пульс грохочет у меня в щеках.