— Почему?
— Беременность — это же вся биологическая причина этого, да?
— Ну… да. Это то, что тебя интересует?
Раньше — да. Забавно, но когда я думала, что я человек-сирота, идея ребёнка казалась волшебной: кто-то, кто разделит мою ДНК. Кто-то, о ком можно заботиться. Я представляла это как своего рода перезапуск: мой ребёнок не будет травмирован так, что забудет первые шесть лет своей жизни. Мой ребёнок переживёт ноль покушений на убийство до восемнадцати лет — и после тоже. Мой ребёнок никогда не узнает настоящего страха или голода, и его счастье впитает всю ту печаль, которую я породила и выплеснула в мир.
В колледже, когда Мизери заставала меня за игрой с соседскими детьми — я щипала им щёки, называла их милыми, — она закатывала глаза так сильно, что её контактные линзы едва не вылетали. Говорят, они гадят везде. И съедают всё твоё арахисовое масло.
Это и про тебя правда.
Вот именно. Тебе правда нужна ещё одна такая?
Так что да. Раньше мне этого хотелось. Но теперь…
— Непонятно, вообще возможно ли это. Из-за моего генетического набора.
— Понимаю. Что ж, если вдруг окажется, что это возможно, я хочу, чтобы ты знала: тебя никогда не заставят подвергать своё тело тому, чего ты не хочешь. А моя работа — помочь тебе сделать то, что лучше именно для тебя.
Я улыбаюсь ей — искренне, с благодарностью.
— В таком случае мне от тебя нужно одно.
— Конечно. Что именно?
— Мне нужно, чтобы ты сделала так, чтобы я не вошла в течку.
Глава 25
Он никогда не считал мир особенно справедливым местом. И всё же это поразительно гнусная форма жестокости со стороны судьбы — показать ему её, то, что могло бы быть, если бы он сделал другие выборы.
— В теории, — осторожно говорит Лейла, — высокая доза прогестерона должна предотвратить эструс.
— Отлично. Тогда..
— Но мы не знаем, как инъекция будет взаимодействовать с твоей биологией.
Её взгляд падает на разложенные по столу результаты анализов, и она начинает загибать пальцы:
— Эструс у тебя начал проявляться гораздо раньше, чем у любого пациента, о котором я слышала, гормональный фон всё ещё нестабилен, а твой организм не всегда реагирует на лекарства. Когда доктор Хеншоу назначал тебе стероидные блокаторы, они не подействовали — как и жаропонижающие. Возможна даже парадоксальная реакция..
— Но мы ведь можем попробовать? Правда?
Она делает паузу.
— Серена, я с радостью помогу тебе найти подходящего партнёра..
— Дело не в этом.
— Тогда в чём?
— А если… — я закрываю глаза. — А если мой организм настроен на Коэна? А если и душа — тоже. Если сама мысль сделать всё это с кем-то, кроме него, выворачивает мне желудок и сжимает сердце?
Из всего, что я сказала, именно это застаёт её врасплох сильнее всего. Её глаза расширяются, и она наклоняется вперёд через стол, словно стараясь успокоить меня:
— Я понимаю, что вы с Коэном сблизились. Течка — бурный период, и естественно хотеть провести его с тем, кому ты доверяешь. В конце концов, мы не люди: мы общаемся через невербальные сигналы — прикосновения, запахи, — и вполне нормально стремиться быть рядом с тем, кто хорошо тебя «читает». Но ты всё равно можешь найти кого-то другого, кто подойдёт..
— Возможно, дело не в «могу», — я сглатываю. — Возможно, дело в «хочу».
Честно говоря, я уже не уверена, есть ли между ними разница.
Её губы сжимаются.
— Серена, это запрещено. Чтобы помочь тебе пережить течку, Коэну пришлось бы отказаться от титула, что неизбежно привело бы к войне за наследование. Хуже того, Ассамблея могла бы..
— Снова отделиться. Да, — теперь уже я наклоняюсь вперёд, убеждаясь, что она понимает. — У меня нет ни малейшего намерения ставить Коэна или Северо-Запад в такое положение. Именно поэтому мне нужна твоя помощь, чтобы я не вошла в течку.
В её глазах мелькает тень — и я знаю, что она сделает то, о чём я прошу.
***
Я выхожу из кабинета Сэма и обнаруживаю, что Коэна уже нет, а Бренна закатывает глаза.
— Знаешь, какое у меня любимое развлечение?
— Эм… нет?
— Просыпаться в чёрт знает сколько утра, потому что мой Альфа хочет, чтобы я присмотрела за полукровкой, не способной позаботиться о себе, и замечать её плохо скрытое, сокрушительное разочарование, когда вместо него она видит меня. До невозможности лестно.
Я краснею.
— Прости. Я рада тебя видеть, просто я не ожидала..
— Ага, конечно. Бла-бла-бла. Пошли. — Она поднимается с одного из мягких кресел в приёмной. — Поехали. Коэн хочет, чтобы я отвезла тебя домой.
Я выдерживаю примерно четыре секунды, прежде чем спросить: