Рассвет
Ещё пару ночей ему снился этот луч света. Это было одновременно самым лучшим и самым страшным болезненным сном после Бала. Девушка, что стала для него не просто товарищем, а кем-то большим. Светом во тьме, в которой живут все, и он тоже. Тоска и скорбь постепенно забирались под кожу, заставляя чаще возвращаться в тот день. Чаще сожалеть о своей невнимательности и ветрености в тот ужасный вечер. Джонатан ещё сонно глядел на пустые улицы Аудуна, жители которого, одичалые и безумные, прятались от "солнечного света". Дома ещё больше клонило к земле, а некоторые ушли под неё, оставив после себя только крышу. Гулял только туман, обнимая дома и заражая воздух холодом.
Покрутив на пальце кольцо в форме листа папоротника, Джонатан обернулся на кровать, где спала Верцилия и невольно улыбнулся краем своих недавно разбитых губ. Во сне она походила на фарфоровую куклу. Очень красивую и дорогую. Бледная кожа, облачённая в серый шёлк ночной рубашки, смольные волосы и розоватые губы. Без помады они выглядели ещё лучше. Тут полуулыбка с лица охотника пропала будто её и не было. Их связь случайность, простое наказание за их проступок, совершённый во благо. Так заставлял думать себя охотник, ведь каждую ночь он видел Лору. Видел ту ночь, когда она, улыбаясь, неожиданно пропала с его поле зрения и больше не вернулась. Он сожалел. Всегда сожалел о том, что отпустил её, не почувствовать опасности раньше.
Едкий дым заполнил лёгкие, пока Джон не выдохнул его в виде полупрозрачного облака. Губы неприятно защипало от чего Джон поёжился и поднявшись с деревянного подоконника, переполз на кровать. Аккуратно сел, чтобы не разбудить девушку, невесомо касаясь её волос, убирая с лица непослушные пряди. Вены будто отзывались на прикосновения, пульсировали, просвечивая через белую ткань. Может их связь это тот самый новый доселе невиданный Джоном рассвет? Тёплый, как горячий кофе по утрам, который Верцилия терпеть не могла.
Кошмар
Она не понимала, как допустила эту оплошность. Верцилия не решалась поднять глаз. Она боялась, что не увидит этого янтаря в его взгляде, что всё слишком поздно.
— Верци... — мягко зовёт Джон, но она знает, что это не он. Она чувствует каждым миллиметром своего тела это не он.
Холодное и мёртвой прикосновение костлявых пальцев и девушка кричит. То ли от страха, то ли от отвращения, но все вокруг разом испаряется.
Слёзы обжигают глаза, а разум не до конца осознает, что он в безопасности. Верцилию кто-то хватает за руки, но она продолжает отбиваться, боясь открыть глаза.
Голос, такой знакомый, но слышится далеко, что трудно расслышать его. Она замирает, когда ощущает, как горят вены. Как они мерцают и пульсируют под кожей, от чужого прикосновения, а над ухом ласково шепчет он:
— Я рядом. Всё хорошо... — Джон нежно водит большим пальцем по светящимся белым венам и только тогда аррано открывает глаза. Сердце перестаёт бешено отстукивать чечетку, а глаза больше не слезятся. Он рядом. Взъерошенные волосы, растянутая белая рубаха и янтарные глаза. Это был обычный кошмар.
— Пожалуйста, обними меня... — тонкие руки тянутся к охотнику, пока тот бережно обнимает её. Девушка закрывает глаза, думая о том, как было бы хорошо остаться в этих объятиях навсегда.
Последняя свеча
Дом погрузился в тишину. Шторы еле слышно колыхал слабый ветер, с берега доносился неугомонный чаячий крик вперемешку со стонами пепельного кита.
Бланш натянула на плечи чёрный платок, вздрагивая и садясь на деревянные ступеньки. Руки, уже без колец на каждом пальце, убрали белые пряди волос за спину, и девушка глубоко вдохнула воздух. Лёгкий и чистый, такой невинный в сравнении с воздухом Герхарда. Справа от неё, ближе к перилам стоял фонарик, в котором ровным пламенем горела свеча, оберегаемая стенками фонарика. Задувать свечи перед сном было детской прихотью. Даже в свои двадцать четыре, Бланш с сёстрами продолжала драться за право задуть последнюю свечу перед тем, как закончить день. Обычно информатор всегда проигрывала, но в этот раз смогла забрать свечу и заключить ту в темницу. Но так и не задула. Сон никак не хотел приходит к девушке
— Не даёт уснуть? — неожиданно рядом с Бланш возник Джон. Он был босой, в чёрных джинсах и изумрудного цвета футболке. Девушка пододвинулась, и охотник присел рядом, глядя вдаль на тот же самый берег. Бланш ещё глядела на юношу, на его серебряную серёжку-клинок на ухе и непослушные каштановые волосы.
— Да — Бланш грустно улыбнулась, увидев слабый понимающий кивок со стороны Джона. Они сидели молча, думая о чём-то своём, а когда темнота начала плотно опускаться над ними, Бланш взяла фонарик в руки и открыв крышку, поднесла ближе к Джону. Ему не стоило объяснять, что делать, он тут же задул последнюю свечу. Приятный запах кедра окутал охотника, в то время как Бланш успела оставить на его щеке невесомый поцелуй.