— Это звучит, как прощание, — произнесла Ребекка, сжимая руки Северины в ответ ещё крепче, — я не хочу этого.
— Бекка, на самом деле я прожила даже дольше, чем рассчитывала изначально, — ведьма издала смешок, — ну, знаешь, Реддл и Пожиратели. Но… Знаешь, чего я боялась по-настоящему?
— И чего же?
— Умереть и оказаться забытой, не нужной и не оставить после себя ничего, что могло бы сохранить память обо мне хотя бы ещё на пару лет. — Ребекка не выдержала и притянула девушку к себе, — но сейчас этот страх ушел. Моя месть свершилась, я вышла замуж, жду ребенка и нахожусь в обществе дорогих мне людей. Это прекрасно.
— Я хочу тебе врезать за эту оптимистичную речь, потому что не представляю, как будут выглядеть дни без тебя.
— Поверь, ребенок справляется с этим куда лучше. — улыбнулась Северина.
— Она пинается?
— Ещё как. Можешь даже сейчас почувствовать.
— С радостью. — улыбнулась Ребекка, слегка подрагивающим губами, и мягко коснулась живота Северины. Почти в этот же момент маленькая ножка пихнулась в руку вампирши.
***
Роды начались в срок. К этому времени Северина чувствовала себя просто ужасно. Не помогали ни зелья, которые Клаус закупал ни у кого иного, а у магистра зелий, главы американской гильдии зельеваров. Ни лекарства маглов, ни целебные ритуалы и кровь вампира, которая все продолжала отторгаться организмом молодой женщины.
Роды проходили в специализированной клинике, где девушку окружило около пяти людей, трое из которых были ведьмами, старающимся поддерживать жизнь в Северине. Сам процесс она запомнила смутно, хотя бы потому что потеряла сознание на двадцатой минуте, а после пришла в себя, уже, когда малыш начал вылазить на свет.
Девушка потерялась в адской боли, пока неожиданно не почувствовала, как та перестает стягивать ее тело, а картинка перед глазами начала расплываться. Ее сердце отбивало последние пару ударов и ровно в тот же момент, как в палате раздался крик ребенка, пульс девушки замер.
***
— Кто отец? — приоткрыв дверь, спросила акушерка. Клаус сразу же подорвался, а за ними уже Кол, Элайджа и Ребекка, пребывающие в не меньшем волнении.
— Я, — Ник смотрел на женщину диким взглядом, рыская по ее фигуре, — а где…
— Пойдёмте, — женщина позвала присутсвующих в палату и указала на люльку с вымытым младенцем, который был укутан в мягкую белую пеленку. — Поздравляю, у вас девочка.
— А как Северина? — спросила Ребекка, смотря на кровать с лежащей на ней девушкой, которую облупили врачи. Акушерка поджала губы и переглянулась с одним из колдомедиков.
— Что это за взгляды? — нахмурился Клаус, — что с ней?
— Мать не выжила, — скорбным тоном произнесла женщина. Лица Майклсонов окаменели почти одновременно. — сейчас проходит осведетельствование, так что можете пока познакомиться с малышкой, а после забрать тело.
После этих слов она отошла от них, оставляя Первородных возле люльки с ребенком. Клаус не мог оторвать взгляда от бездыханного тела жены, которое как могли закрывали врачи, и не мог вымолвить ни слова.
Ребекка, переглянувшись с братьями, аккуратно взяла младенца на руки и, еле сдерживая улыбку от вида сморщенной милой моськи, подошла к Никлаусу.
— Ник, не хочешь посмотреть на нашу маленькую принцессу?
Кол решил, что и находиться гибриду в палате не стоит, поэтому потянул его к выходу. Клаус, на удивление, не сопротивлялся.
— Клаус, как назовешь свою дочь? — спросил Элайджа, кивая акушерке и шепча про то, что на счёт погибшей лучше говорить с ним, а непосредственно с отцом ребенка. Тот сейчас нестабилен.
Клаус вышел обратно в коридор вместе с сестрой, не в силах оторвать взгляда от дочери. Его трясло, но он молча протянул к ней руки, требуя отдать малышку ему. Ребекка лишь согласно вздохнула, передавая младенца отцу.
Никлаус, аккуратно придерживая сверточек, сел на стул возле двери палаты и склонил голову над малышкой, сцепляя зубы.
— Ник, — Бекка, приобняла его за плечи, — как ты себя чувствуешь? Может, домой поедешь?
— Нет, — наконец, отозвался Клаус, протягивая руку к дочери и нежно оглаживая маленькую щёчку спящей малышки. — Хоуп.
— Что Хоуп? — не понял Кол, который настороженно приглядывался к брату.
— Ее зовут Хоуп. — пояснил Никлаус. Ребекка улыбнулась и кивнула.
— Хорошее имя, Никлаус, — поддержал Элайджа. — наша маленькая Надежда.
***
— Клаус, ты уверен? — спросил Элайджа, прожигая напряженную спину брата. Тот стоял с Хоуп на руках и смотрел в окно, наблюдая за тем, как капли дождя бьют о стекло.
— Полностью. — отозвался Ник.
— Ты хочешь ее воскресить, — повторил Элайджа, — Клаус, ты же знаешь, что это рисковано?
— Братец, не порть хорошую идею, — отмахнулся от него Кол и поднялся с кресла. Ребекка пока молча наблюдала за единоутробным братом. — Что нужно подготовить для этого?
— Ведьму одну привезти. Она согласилась помочь, но при условии полной конфиденциальности. — Клаус почувствовал, как в него упёрлась маленькая ручка. Он улыбнулся и чуть наклонил голову, чтобы поцеловать малютку. Хоуп довольно открыла рот, протягивая ручки к папе.
— Воскрешение может пройти не так гладко, Ник, — покачал головой Элайджа, однако на спор с братом не решался.
— Клаус, ты не спал со вчерашнего дня, так что отдай мне Хоуп и иди вздремни. — вдруг сказала Ребекка, поднимаясь с дивана.
— Я гибрид, Бекка, мне не нужен сон, — отозвался Клаус, продолжая наблюдать за дождем. Девушка вздохнула и сложила руки на груди.
— Ты нестабильный гибрид, Клаус, но ладно. Твоё состояние — твое дело, но Хоуп нужно покормить. Дай ее мне.
Клаус неохотно отдал дочку сестре и посмотрел на братьев. Хоть и в глазах Элайджи не было одобрения, однако там была готовность оказать ему поддержку. Это грело душу Никлауса.
Этой ночью Ник заснул в детской. На небольшом диванчике, на котором читал дочери сказку. Он находился в полу лежачем положении и видел беспокойный сон. Кажется, каждый шорох мог его разбудить. И это действительно было так.
Клаус сразу же услышал скрип двери, а после этого шаги. Такие тихие, мягкие… Почти бесшумные. Он открыл глаза и замер, замечая фигуру, стоящую возле кроватки Хоуп. Майклсон немедленно поднялся и направился к ней, быстро узнавая очертания силуэта. Он не мог поверить глазам.
— Северина? — позвал Никлаус. Девушка сперва не реагировала, а потом медленно обернулась на него и прищурила глаза. Красные глаза.
— Пить, — прошептала девушка, выходя на свет, что лился из окна. Она была бледной, возле глаз собрались синяки, скулы впали, а из-под губ виднелись продолговатые клыки, — хочу пить.
— Сейчас, — кивнул Клаус, притягивая девушку к себе за руку. Та не сопротивлялась. Ник обнял Северину, крепко прижимая к себе, — Боже, как я рад, что ты жива.
— Не думаю, что я жива, но я определенно в сознании, — донеслось до Клауса и он усмехнулся, кивая. — Пить.
— О, извини, сейчас. — Ник взял ее за руку и повел к выходу из комнаты, — внизу, в холодильнике есть кровь, милая, она тебе поможет.
Клаус видел, что Северина не хочет уходить из комнаты дочери, однако вряд ли в данный момент все осознает в полной мере. У девушки был очень растерянный взгляд, она была похожа на ребенка, которого впервые привели в незнакомое место и он осматривается.
Клаусу было плевать на то, как и почему Северина ожила сейчас, а не пару дней назад, когда ее тело только привезли из роддома. Ник положил ее на кровать в ее комнате и собирался сделать все, чтобы вновь вернуть её к жизни… Кто же знал, что случится такое чудо?
— У тебя что-нибудь болит? — помогая переступать ступени на лестнице, спросил Никлаус. Девушка немного помолчала, а потом покачала головой. Клаус улыбнулся, — это хорошо. Свет включить?
— Нет. Глаза слишком чувствительные, — ответила Северина. Они сейчас ступали в полутьме, но кажется, никому это не доставляло дискомфорта. Ник кивнул и поспешил отвезти супругу на кухню. Клаус так был увлечен помощью девушке, что не заметил лишних людей на кухне.