— У тебя яйца другие?
— Люди не откладывают яиц, — Айви снова положила руку на живот. — Мы носим наших птенцов внутри.
— Это очень маленькие птенцы, чтобы поместиться внутри тебя, — сказал Гарахк, наклоняясь, чтобы поправить шелк вокруг одного из яиц.
— Нам еще многому предстоит научиться друг у друга, — сказала дайя. Она посмотрела на гнездо, и ее глаза одновременно засияли от гордости и смягчились от нежности. — Этот выводок — наш первый. Я часто ловлю себя на том, что смотрю на него. Видеть их как яйца… Я не могу себе представить, какими они будут, когда вылупятся. Я знаю только, что отдам им всю себя и надеюсь, что этого будет достаточно.
— Достаточно? — Гарахк защебетал и шагнул к ней, протягивая руку, чтобы пригнуть ее голову и коснуться головного гребня. — Моей Найлии более чем достаточно. Она больше чем, кто-либо заслуживает.
Дайя издала удовлетворенную трель.
Айви улыбнулась, наблюдая за этой парой. Ей было приятно видеть такую привязанность между вриксами. Она видела братскую привязанность между Кетаном и его друзьями, видела, как он и его сестра демонстрируют свою любовь друг к другу, но это…
Дайя отстранилась от своей пары и провела руками по лицу.
— Я не буду счастлива, если ты оставишь на мне свой грязный след, Гарахк.
— Я оставлю где-нибудь свой грязный след, Найлия, будь то на тебе или на полу, — ответил он. — Это правда под солнцем и небом.
Она толкнула его — на удивление нежно, игриво, особенно учитывая ее рост и телосложение, — и повернулась к Кетану и Айви.
— Прошло много времени с тех пор, как теневой охотник в последний раз появлялся в Калдараке. С тех пор, как моя мать вела как дайя, никто из ваших не был у нас в гостях.
Кетан наклонил голову.
— Кто-то из наших был гостем в Калдараке?
Дайя развела руки ладонями вверх.
— Давным-давно, как я уже сказала. Она пришла за много лет до войны, когда я еще была птенцом. Клык, которая сказала, что не будет служить вашей королеве. Моя мать дала ей здесь место, и она была моим другом до самой своей смерти.
— Ты говоришь по-другому, — осторожно сказал Рекош.
Она защебетала.
— Да, и моему Лувину это не нравится. От этого старого друга я научилась говорить по-твоему. Все эти годы спустя это все еще легко дается мне.
— Это не твой голос, моя Найлия, — сказал Гарахк.
— Не имеет значения, обладаю я двумя голосами или одним. Гарахк привел вас сюда, оказав вам гораздо больше доверия, чем я могла бы предложить. Но он держит в своих руках мои сердца и полностью мне доверяет. Так что я не буду беспокоиться и вместо этого последую своему любопытству. Эти шел-веки не похожи ни на что, что я видела. Но группа теневых охотников, преследуемая их собственными охотниками? Я не знаю, какие вопросы задавать в первую очередь.
— Если ты хочешь это услышать, я расскажу тебе все, дайя, — сказал Кетан.
— Пусть будет только Налаки, — ответила она.
Гарахк фыркнул, раздвинув жвала.
— Налаки ка'Наги, Убийца…
— Пожалуйста, мой Лувин, — сказала Налаки с нежным щебетанием. — В этом нет необходимости. Нас могут уважать и без титулов, да?
— По твоим словам, пламя моих сердец, — я буду действовать.
— Моя благодарность. Теперь, теневой охотник, — Налаки вернула свое внимание к Кетану, хотя ее взгляд, казалось, переключался между ним и Айви, — я хотела бы услышать все, — она указала рукой на пол. — Найдите утешение и отдохните. Все вы.
Налаки опустилась на пол, сложив свои толстые ноги и поджав их под себя. Гарахк присоединился к ней после того, как вернулся к гнезду и добавил вязкую субстанцию из глиняного кувшина в одну из чаш для огня, заставив пламя вспыхнуть. Айви и остальные последовали их примеру, рассевшись свободным полукругом на коврах и мехах, устилавших пол. Сама Айви сидела перед Кетаном и улыбнулась, когда он обнял ее и обхватил застежками ее бедра.
— Этот шел-век, — сказала Налаки, указывая подбородком на Айви, — ты защищаешь ее.
— Да, — пророкотал Кетан, прижимая Айви немного крепче. — Она моя пара.
Терновый Череп отпрянула и сомкнула жвалы.
— Твоя пара? Эти существа не вриксы. Спариваться с… ними все равно что спариваться со зверем. Возможно, завести кого-нибудь в качестве домашнего животного…
Кетан зарычал, передние ноги поднялись по обе стороны от Айви, и Гарахк положил руку на предплечье Налаки.
— Они — пара, — сказал Гарахк, — такие же верные, как ты и я. Истинные под солнцем и небом, под лунами и звездами, клянусь моими восемью глазами и глазами Восьмерых.